Книга Наследие белого дракона, страница 61 – Ада Лисовская

Солнце светило ярко, и я блаженно щурилась, подпевая Лоре, пока та отрезала отсохшие бутоны цветов и медленно раскачивалась в такт своей детской песенке. Посыпала место среза голубоватой пыльцой и складывала красные цветы в корзину, на ходу теряя лепестки. Их подхватывал ветер, и часть из них долетала до подола моего платья. Укорочённого Бэлмортом. Я хихикнула, вспоминая тот день. После него я не ходила, а летала по замку, окрылённая новым чувством.

Марта клюнула траву возле моих ног, и я погладила её вдоль гребня, пока отблеск золота на нем не заставил меня сощуриться. Ох уж эта сферийская мода.

— У вас неплохо получается, госпожа, – засмеялась Лора, поправляя юбки темно-синего платья. На руках её поверх чёрных перчаток причудливо блеснули серебряные лианы. Солнечно, сегодня было слишком уж солнечно. – Не помню точно, откуда взялась эта песенка. Сначала мой отец пел её перед сном, а потом она плавно перекочевала во двор и служила нам с друзьями считалочкой. И теперь уже не кажется мне такой убаюкивающей, как раньше.

— У нас во дворе считалочкой служила частушка о коровьих лепешках, – я пожала плечами, продолжая поглаживать ненасытную Марту – она поглощала тонны травы! – Так что эта мне очень даже нравится.

Лора посмеивалась, продолжая заботиться о своём цветнике. А я вновь засмотрелась на её работу, поэтому даже не сразу заметила перемещения Марты. А когда заметила – было уже слишком поздно.

Я закричала во всё горло и кинулась к курице на четвереньках, запуталась в юбках платья, но не успела предотвратить случившееся.

— Госпожа! – Лора выронила из рук корзину из-за моего вопля и тут же подбежала к нам, чтобы обнаружить меня сжимающей серый цветок на оторванной ножке. – Что случилось?

— Она… – слёзы потекли по щекам и закапали на землю. Я всхлипнула и показала служанке. – Она склевала его…

— Ох, – опечалено выдохнула Лора, поджав губы. – Тот самый цветочек…

— Вся наша жизнь – цветочный сад. А этот серенький цветочек… – Лора задумалась, разглядывая цветок, наколдованный для меня Рином на прощание. – Не знаю, откуда он тут взялся, но пусть будет символом целеустремленности и стойкости. Он здесь совсем один в чужой среде, прямо как вы, – она хихикнула, – но нашёл в себе силы прорасти и стать таким прекрасным. А теперь будет радовать вас, госпожа.

Так сказала Лора ещё несколько дней назад, веселя меня своим видением мира. А теперь Марта уничтожила единственное напоминание о Рине.

— Мне очень жаль, – вздохнула служанка, присаживаясь на корточки. – Вы очень трепетно к нему относились, да?

— Угу, – кивнула я. Хотела бы рассказать, что на самом деле он для меня значил, но не могла. Как для Лоры незабудки были напоминанием о её матери, так этот цветок возвращал меня к Рину и Низшему миру. Я надеялась, что таких здесь со временем станет много. Ещё был кулон, но… Кроме воспоминаний о Рине, я видела в нём ещё и нэс Грувию. Было сложновато бороться с желанием выбросить его с какого-нибудь обрыва или расколотить топором Бэлморта.

Лора одарила меня сочувствующим взглядом, а потом коснулась цветка: