Книга Наследие белого дракона, страница 54 – Ада Лисовская

— Как смеешь ты, дикая женщина…

— Дикая женщина?! – взвизгнула мама, хватая ртом воздух, и замахнулась ещё раз, на этот раз едва зацепив плечо увернувшегося Бэлморта. Он выглядел явно удивленным и сбитым с толку. – А ну-ка иди сюда, неотесанный! И отпусти мою дочь!

Мускул на щеке Бэлморта дернулся. Он вздохнул, когда мама вытерла рукавом платья свой зелёный рот и встала в стойку, явно готовая отбирать меня силой.

— С женщинами мне ещё не приходилось сражаться, – пробубнил он, ставя меня на пол. На миг мне показалось, что Бэл сейчас разомнет шею и ответит маме, но он лишь слегка похлопал меня по голове ладонью и криво улыбнулся. – Встретимся позже, Мирра.

И двинулся в конец коридора, сцепив руки за спиной. Даже не обернувшись, когда мама выкрикивала грубости, грозя ему кулаком.

— Милостивая Праматерь! – выдохнула я, качая головой. – Тебе нужно умыться. И прекрати кричать! – я с жалостью посмотрела на её красивое платье, запачканное травой в районе колен. – У тебя неразбериха в голове, потому что та драконица покопалась в ней своей грязной силой, – я взяла её за руку и повела в её покои, хотя внутри всё рвалось вслед за Бэлмортом.

Я остановилась, в полной мере осознавая это новое незнакомое чувство, и покачала головой, пытаясь вытеснить из неё все странные мысли.

Утром в замке было тихо. Лишь птички чирикали за окном, пока я кропотливо создавала из скользкой глины подобие чаши. Это успокаивало. Дарило покой мыслям и вытесняло всё лишнее из головы, пока я сосредотачивалась на работе с чашей. На полке рядом стояло восемь штук таких, отличающихся только по форме. А ещё три горшка. Они изгибались в разные стороны, как грациозные танцовщицы, и готовились в скором времени принять в себя цветы Лоры. Спасибо Бэлморту за совет о песке.

Кстати, о Бэлморте…

— Дурак, – пробубнила я ещё несуразному комку глины, вспоминая поступок мужчины. – Сумасшедший.

И испортила начавший зарождаться горшок, чтобы слепить из него подобие охотничьей головы и раздавить в лепёшку. Так ему. Внутри неё всё равно пусто.

— Меня вспоминаешь? – уха коснулось горячее дыхание, а поверх рук, накрывающих глину, легли чужие – большие и грубые. И я дико завизжала, подпрыгивая на месте.

— Больно ты мне нужен! – фыркнула, уклоняясь от мужчины. – Руки прочь от моей кормилицы!

— Кормилицы? – спросил Бэл, прежде чем усмехнуться. – А, точно, глина… Будешь так яростно месить её руками, и прокормить она тебя точно не сможет, Мирра.

— В советах твоих не нуждаюсь, – я задрала подбородок, но искоса с интересом посмотрела, как Бэл опускает руки в чашу с водой, а потом кладёт на глину, прямо возле моих пальцев. – Я сказала…

— С ней нужно нежнее. Как… – он усмехнулся, наклоняясь к моему краснеющему лицу, – с девушкой. Повторяй за мной, маленькая нэсса.

— Смотрю, у тебя большой опыт, Бэл? – при этой мысли что-то недовольно заворочалось внутри. И голос получился таким сварливым и ядовитым, как у старой торговки лечебными травами в нашей деревеньке, когда к ней среди дня заявлялся её пьяный дед.

— Не сказал бы. В молодые годы моим соседом по комнате был один паренёк, так вот он увлекался лепкой. После отбоя приходилось наблюдать за ним, других развлечений не было.

Он на миг затих, нахмурив широкие брови. И принялся разглядывать глину со всех сторон.