Книга Наследие белого дракона, страница 141 – Ада Лисовская

— Кайонел, нет, − зашептала я, потянув его за руку. – Не надо…

— Не лезь.

Черное пламя заклубилось у его ладоней, поползло вверх, и скоро дракон стоял напротив императрицы и императора, объятый темно−фиолетовым туманом.

— Я убью твоего выродка. Я убью тебя. Я разорву вас на части и выкину гнить в Низший мир, который ты так ненавидишь. Я не оставлю памяти о тебе ни в книгах, ни в мыслях других, я уничтожу любое напоминание о тебе и забуду сам. Твоё имя исчезнет. Твой род исчезнет.

— Кай, − ахнула я, не веря, что переполненный злобой голос принадлежал дракону. – Её дар другой, ты не сражался ни с чем подобным, остановись!

Я знала, что ему больно. Слишком мало времени прошло с того момента, как он узнал правду, и она ломала его изнутри.

— Ты должен победить свою боль, – прошептала я несмело, с ужасом смотря на желваки, ходящие по омраченному ненавистью лицом дракона. – Вознестись над ней, а не лелеять в своём сердце, сея внутри и вокруг себя хаос и раздор. Она не сделает тебя сильнее. Никого ещё не сделала.

— Я знала, что от тебя будут проблемы, − улыбнулась императрица холодно.

И резко задвинула за спину сына, когда Кайонел шагнул в их сторону и направил ладонь в сторону Лавиума. Я успела увидеть неверие в испуганных глазах парня за мгновение до того, как залу осветил взрыв. Голубое пламя Ламоры встретило темный дар Кайонела. Его тьма обступала императрицу со всех сторон, отражаемая лишь её льдом. Он закручивался в узоры, вырастал кристаллами и атаковал Кайонела. Одной рукой Кай контролировал своё пламя, а другой достал клинок. Пламя объяло его и отражало острый лёд Ламоры. Казалось, противостояние длилось вечно. Но я не хотела смерти ни одного из них.

— Кайонел! – всхлипнула я, кусая губы. Лавиум рыдал, смотря на сражающуюся мать. А потом она что-то прокричала ему. В творящемся хаосе, сквозь взрывы и шум, я не смогла разобрать, лишь увидела страх в глазах императора. Он принялся обходить Кайонела с другой стороны, а потом что-то блеснуло внизу. Кайонел обернулся на Лавиума, и этой доли секунды хватило, чтобы императрица пустила магию в свои ноги, отвлекая дракона. Она топнула, а в следующий миг Кайонел оказался на спине.

Лавиум зарыдал, смотря на мать. Я вздрогнула от холода, увидев лёд у нас под ногами. Мурашки поползли по моему позвоночнику, а потом… Огромный сияющий кристалл быстро вышел из груди Кайонела, заставляя меня закричать от ужаса. Ламора тяжело дышала и держалась за бок, пока сын крутился вокруг неё, пытаясь помочь. Но не она сейчас истекала кровью, выпуская из тела густую жидкость на переливающийся лед. Что-то запузырилось на губах дракона.

— Нет! – закричала я, бросаясь к нему. Пальцы быстро окрасились в красный. − Нет-нет-нет! Милостивая Праматерь, нет!

Иней начал расползаться по груди Кайонела, прямо от кристалла, закрывая узором его темные одежды.

— Я чувствую, − слабо произнесла Ламора, медленно идя в нашу сторону, прихрамывая на одну ногу. – Чувствую его сердце своим льдом. Скоро оно затихнет.

— Нет, пожалуйста, живи,− заплакала я, обхватывая кристалл ладонями, а потом бессильно отпуская. – Я люблю тебя. Не Бэлморта, ни кого-то ещё – тебя, – шептала я, смотря в стекленеющие глаза Кайонела. – В какой бы оболочке ты ни был. Прошу, только живи.