Книга Смерть на Кикладах. Сборник детективов №3, страница 81 – Сергей Изуграфов

Уже на завтраке этот виноград, вымытый и разделенный на гроздья поменьше — для удобства, появлялся на столах постояльцев.

— Завидую, — буркнул Александр Смолев, владелец виллы, присаживаясь рядом со своим другом за хозяйский столик. Вид у владельца был хмурый и недовольный. — Выспался он! Меня же в восемь утра подняла по телефону Катерина — администратор с ресепшн — и решила, понимаешь ли, доложить мне в деталях, как всегда по понедельникам, кто у нас поселился и в какой номер! Ты ее знаешь! Она, конечно, человек ответственный, но говорит быстрее, чем я успеваю вставить слово! Пять минут вещала, прежде чем поняла, что что-то не так!.. До чего беспокойный характер! Я едва сдержался, чтобы спросонья не выбросить телефон с балкона… Одно удержало: прохожие не виноваты. Пришлось выслушать до конца. Иначе бы она перезвонила уже через десять минут! В любом случае, это было крайне неосмотрительно с ее стороны. Особенно, если учесть, что я лег накануне в два часа ночи, а заснул, дай Бог, под утро!

Смолев широко зевнул, прикрыв рот ладонью, и энергично потряс головой.

Официантка Артеми — молодая улыбчивая гречанка в белой блузке и темной юбке с голубым передником — принесла им большой кофейник с дымящимся ароматным напитком, поставила на стол молочник, сахарницу, масленку и большое блюдо с горячими хрустящими круассанами, которые повар Петрос пять минут назад как вынул из печи.

Придирчиво осмотрев хозяйский стол, девушка всплеснула руками и быстрой серной унеслась вверх на кухню. И через мгновение она вынесла небольшой поднос, весь уставленный мисочками и пиалами с «глико куталью» — местным островным вареньем, которое каждую неделю готовила помощница Петроса — Василика, женщина, знавшая огромное количество старых рецептов. Все молодые официантки и горничные ласково называли ее «йайя» — «бабушка».

«Варенье от бабушки» теперь стало узнаваемым коронным знаком завтраков на вилле «Афродита».

Артеми расставила чашечки с вареньем перед друзьями на столе, ослепительно улыбнулась и отошла к другим столикам.

Народ постепенно наполнял террасу.

Смолев, не выдержав, зачерпнул небольшой ложечкой из каждой пиалы на пробу: на этой неделе варенье из айвы, абрикосов, слив и темного винограда из долины. Вкусно, что тут скажешь!..

Виктор Манн, не теряя времени, разлил по кружкам дымящийся кофе и придвинул товарищу. Металлическими щипцами генерал осторожно подцепил верхний круассан и положил себе в тарелку.

— Выпей вот, сразу полегчает, — предложил он, указывая на кофе. — Тебе молока? Как обычно?

— Да, молока, спасибо! — недовольно пробурчал невыспавшийся Смолев. — Черт знает что! Почему я сам должен принимать доклад с утра? Ты же мне говорил, что я хозяин, значит — эксплуататор! Где это видано, чтобы будить эксплуататора ни свет ни заря? Еще немного, и я взбунтуюсь! Где носит Рыжую? Она у меня управляющая или где? Что за разгильдяйство? Ты лей молоко-то, лей! Не жмись! И сахару две ложки! Или даже три! Я требую компенсации!

— Ладно, ладно, не бурчи! Зная Рыжую, уверен, что дело важное, раз ее нет. Придет — расскажет! — примирительно произнес Манн, придвигая сахарницу к другу поближе и с улыбкой наблюдая за ним.

Через пару месяцев будет год, как Александр Владимирович Смолев — для друзей коротко и просто «Алекс» — переехал из любимого им Санкт-Петербурга на один из прекраснейших островов Кикладского архипелага — остров Наксос.