Книга Смерть на Кикладах. Сборник детективов №3, страница 216 – Сергей Изуграфов

После секундного колебания Шломо сдался.

— Господин Шнеерзон, — произнес Алекс, когда на запястьях обмякшего куратора защелкнулись наручники. — Вы арестованы Интерполом Греческой Республики по подозрению в организации нескольких убийств, похищения человека и контрабанды драгоценных камней на территории Греции. Думаю, лет на пятнадцать по местному законодательству вы заработали.

— Чушь, чепуха! — откашлявшись, произнес несколько осипшим голосом Шломо, наблюдая, как вошедшие сержанты помогают подняться пожилому фламандцу на ноги, успокаивают его и выводят наружу. — У вас на меня ничего нет и быть не может! Мои адвокаты завтра же добьются моего освобождения! Я представитель алмазного музея Гарри Оппенхаймера в Тель-Авиве, я гражданин Израиля!

— Как я понимаю, вы еще и гражданин США, не так ли? — полуутвердительно заметил Смолев. — Что же вы об этом не вспоминаете? Откуда вдруг такая скромность? Спешу вас порадовать: на американской земле вас тоже заждались! Особенно ФБР. Думаю, что представители этой организации с вами очень скоро пообщаются.

— Плевать мне на ваши домыслы, — презрительно шевельнул плечиком Шломо. — Буду говорить только в присутствии адвоката. Мне положен телефонный звонок! Еще раз говорю: у вас нет ни одного мало-мальски ценного доказательства!

— Ни одного? — хмуро повторил Смолев. — Мало-мальски ценного? А вот это мы сейчас и выясним. В самом деле, что зря время терять! А позвонить вы всегда успеете…

Алекс набрал телефонный номер и сказал негромко в трубку несколько слов. Через две минуты в залу вошли бледный, как мел, директор Музея Манос Лазаракис и невозмутимый Ксенофон Адамантиадис, державший в руке свой вечный саквояж. За ними, опасливо переступая, в сопровождении сержантов вошли Джеймс Бэрроу и супруги Мерсье.

— Профессор, — обратился Смолев к эксперту-геммологу. — Прошу вас, пройдите к центральной витрине, где находятся копии камней, связанных с алмазом Хоупа. А вы, Манос, откройте витрину. У вас же есть ключи? Ну и отлично! Открывайте! Так, очень хорошо! А вы, господа, будете понятыми. Ваша задача — внимательно наблюдать за происходящим и дать потом подробные свидетельские показания о том, что сейчас в вашем присутствии произойдет. Все ясно? Хорошо!

В зале повисла полная тишина, было слышно, как назойливая муха колотится с улицы в прозрачное оконное стекло.

— Начинайте, профессор!

Адамантиадис поставил свой саквояж на стул, что услужливо пододвинул к нему один из сержантов, раскрыл его, достал и медленно надел тонкие белоснежные перчатки. Затем он взял в правую руку нечто, похожее на маркер, в левую — голубой камень с витрины и проделал с ним и с маркером несколько манипуляций. Достав из саквояжа мощную лупу, он внимательно рассмотрел грани кристалла.

Внезапно эксперт замер, словно не дыша, потом плечи его дрогнули. Профессор-геммолог недоверчиво покачал головой и повторил операцию снова, после чего он положил камень на белый лист бумаги, распрямился во весь рост, повернулся к Смолеву и, снимая перчатки, заметил, сдерживая волнение в голосе:

— Это не муассанит. Я уверен. Это алмаз. Я считаю, что это — алмаз Хоупа!

Стоявший в углу под охраной офицеров портовой полиции Шломо Шнеерзон глухо и отчаянно взвыл и, вцепившись скованными руками в свою густую шевелюру, с глухим звуком опустился на колени, словно ноги его больше не держали.