Онлайн книга «Смерть на Кикладах. Сборник детективов №3»
|
— Думаю, что смогу вам в этом вопросе помочь, — подал голос фламандец Коб Раабе, молчавший до этого все время. Он сидел справа у окна в предпоследнем ряду, и Антонидис мог видеть его в профиль. — Вас интересует какой-то конкретный камень? Или самая кровавая история? Так уж вышло, что я ювелир и всю свою жизнь работаю с драгоценными камнями. Я знаю в подробностях несколько зловещих историй, которые смогли бы вас заинтересовать! Так о каком именно камне вы хотели бы послушать? — Я не знаю, — пожала плечами Тассиа, вопросительно оглядываясь на мужа. — Я с удовольствием выслушаю любую историю! Про любой камень, выбирайте сами! — Алмаз Хоупа, — собравшись с духом, негромко произнес Теодорос Антонидис. — Я хотел бы… Если вы не против… Алмаз Хоупа! — Великолепный выбор, — после небольшой паузы похвалил Коб Раабе старшего инспектора и повернулся к тому вполоборота. — Простите, мы с вами не знакомы, не имел чести и удовольствия общаться ранее… Как вас зовут? Теодорос? Очень приятно! Этот камень тянет за собой столько зловещих и кровавых тайн, что неудивительно его уникальное свойство. Вы знаете о нем? После облучения ультрафиолетом он светится кроваво-красным цветом в темноте! Говорят, что это горит в адском пламени кровь тех людей, которых он погубил! — П-ф-ф! — не выдержав, презрительно фыркнул с переднего сиденья Джеймс Бэрроу. — Выдумки, нонсенс! Чепуха! То есть, он, конечно, светится, но этому есть научное объяснение, я уверен! Какие-то особенности кристаллической решетки или что-то в этом роде! — Потише, милый, — укоризненно произнесла Лили, внимательно слушая фламандца. — Ты напугаешь ребенка! — Как знать, как знать, друг мой, — заметил фламандец. — Понимаю ваше недоверие. Возможно, что это небольшое поэтическое преувеличение… И все же послушайте! История этого камня — с точки зрения европейцев, разумеется — началась в далеком семнадцатом веке, когда ваш соотечественник, месье Мерсье, торговец и путешественник Жан-Батист Тавернье приобрел в Индии крупный синий алмаз массой около ста пятнадцати карат, если считать в современной системе измерений. — Сто пятнадцать карат! — тихонько ахнула Лили. — Это же огромный камень! Супруги Роже и Бланш Мерсье оживленно заговорили между собой по-французски, показывая друг другу пальцами примерные размеры камня и качая головами. — История знает камни и побольше размером, миссис Бэрроу, — заявил ювелир из Фландрии. — И во много раз больше… Но этот камень был ценен, в первую очередь, своим цветом: он был синий! А синий алмаз — огромная редкость! Тавернье был француз, но родился он в семье ювелиров — выходцев из Антверпена. Да, да, с моей родины! Так что потомственный диамантер — а так называют специалистов по алмазам — смог быстро понять, какое редкое сокровище попало ему в руки. — Но где он его взял? — недоуменно спросил Марио Савоглу. — Такие камни на дороге не валяются! Жулик он, наверное, был ваш Тавернье! — Коммерсант был удачливый, это точно, — тонко улыбнулся Коб Раабе. — Без определенной хитрости и изворотливости в торговом деле успеха не добиться, как в семнадцатом веке, так и сейчас. Но что касается Тавернье, все его современники в один голос отзываются о нем, как о человеке высоких моральных качеств, смелом, честном и благородном, — недаром он был вхож во дворцы к великим властителям и вельможам, которые часто приглашали его сделать оценку собственных сокровищ. Так где же он взял камень? Я изучал этот вопрос в свое время, прочитал несколько воспоминаний современников Тавернье, и в одной из рукописей обнаружил, как сказали бы сегодня, подробную стенограмму одной беседы между автором рукописи и самим Жаном-Батистом. Беседа состоялась уже после третьего длительного путешествия француза в Индию, куда новоиспеченный барон уезжал в большой спешке: в те годы в Европу пришла чума, и некоторые отцы католической церкви связали это с появлением «голубого алмаза Тавернье». Мол, привез проклятие с Востока, — и чума пришла вместе с ним! Инквизиция крайне заинтересовалась этой версией, сами понимаете. В таком деле всегда важно найти виноватого… Не дожидаясь прямых обвинений, Тавернье снова уехал на несколько лет в путешествие на Восток. |