Книга Смерть на Кикладах. Сборник детективов №3, страница 168 – Сергей Изуграфов

— Вон оно что, подготовить… А я-то думала, — немного грустно улыбнулась Софья. — Ладно, Катюша, давай оставим эту тему. И, по правде сказать, я была замужем уже дважды, только счастья мне это не принесло. Иногда, знаешь, в личной жизни, как говорят у нас в России, «лучшее — враг хорошего». Впрочем, ты еще молодая, тебе не понять! Давай-ка мы с тобой лучше делом займемся: сами «пройдемся» по номерам, разберемся, кто и где у нас поселился. Ты будешь говорить, а я — себе помечать. Ты копии паспортов у всех снимаешь? Анкету по питанию все заполнили?

Надо отдать должное Катерине, она всегда умела очень быстро переключаться с одной темы на другую, да и дела на ресепшн всегда были в полном порядке.

— А как же! — бодро воскликнула она, втайне даже радуясь тому, что тема разговора поменялась. — И копии паспортов снимаю, вот, пожалуйста, это те, кто въехал за последние два дня. А к ним сразу анкеты подкалываю, говорю, нет анкеты, считайте, что настоящей греческой кухни вы не узнаете! Все заполняют как миленькие!

Она вытащила пухлую папку с ярко-красными пластиковыми корочками, открыла ее на нужной странице и достала из прозрачного файла пачку скрепленных между собой документов.

— Хорошо, ты умница, — похвалила ее Софья. — Давай по порядку пойдем, сначала с большой галереи и начнем с первого номера, кто у нас в нем?

— Так, так, — быстро пролистав ловкими пальцами бумаги, ответила Катерина, — вот, нашла! В первом номере у нас снова французы: семейная пара Роже и Бланш Мерсье. Чувствую, скоро мне придется учить французский: ни слова не пойму из того, что они щебечут! А по-английски они с грехом пополам. Правда, Роже еще говорит немного, но Бланш — только понимает, но сказать не может. Вся надежда на босса: он так здорово по-французски говорит, — заслушаться можно!

— Он-то по-всякому говорит, — согласилась Софья. — Ты не отвлекайся, сколько им лет?

— Так, сорок три года ему, ей — тридцать шесть, парижане. Он — по анкете — преподаватель университета, она — домохозяйка. Долго ждали отпуска, счастливые, как дети! Оплатили проживание за две недели вперед. За первый же день успели три раза искупаться. Везде с фотоаппаратом носятся, друг друга щелкают. Вот, в анкете написали: «Nous aimons la Grеce! La cuisine grecque est adorable! Merci d’avance!»^[71]. И что мне теперь, догадываться? Мерси-то, оно, конечно, мерси, но Петросу-то я что скажу? Что они хотят какое-то «адорабле»? Кто бы знал еще, что это такое и с чем его едят? Как дети, ей-богу! Говорила им: пишите по-английски! — кивают, улыбаются, пожимают плечами и убегают. Французы!

— Не переживай, Катюша, — улыбнулась управляющая. — Мой скромный французский мне подсказывает, что они всеядны, Петрос будет доволен. Пошли дальше! Кто во втором номере?

— О, во втором номере у нас интересный дедушка — Коб Раабе, шестьдесят семь лет, пенсионер, бельгиец из Антверпена. Вернее, это я написала — бельгиец! Ну, а кто он еще, если он из Бельгии? Не японец же, в самом деле, верно ведь? А он увидел, что я пишу, попросил ручку и зачеркнул, вот, видите? И подписал: «фламандец»! Я ему говорю: Фламандия — нет такой страны! Он улыбается и говорит: «Есть, девочка, есть, только называется она — Фландрия!»^[72] Я спрашиваю: «Значит, вы тогда фландриец и говорите по-фландрийски?» Он смеется так по-доброму и говорит: «Нет, девочка, страна — Бельгия, земля — Фландрия, живут фламандцы, а язык — нидерландский!» Тут у меня уже голова окончательно пошла кругом, я его просто попросила по-английски анкету заполнить. Он заполнил, мне отдал и пошел в номер, улыбаясь. Хорошая у него улыбка, добрая. Приятный такой дедушка! А анкету я даже читать не стала: тут ко мне следующие гости подошли оформляться.