Книга Смерть на Кикладах. Книга 2, страница 90 – Сергей Изуграфов

— Это называется Иайдо: искусство быстро обнажить меч и успеть нанести противнику смертельный удар. Иногда мастер успевает нанести до трех ударов, а движение-то всего было: меч из ножен и обратно в ножны – и все за две-три секунды! Наш «демон-самурай», выхватывая меч из ножен, успел точно полоснуть смотрителю по горлу, чтобы перестал кричать: тот, увидев его, орал от страха благим матом на весь музей! Помнишь, на видео у него был широко открыт рот? Ты понимаешь, мастеру для этого даже усилий не требуется, чистая техника! А потом одним ударом «о-кэса» уже зарубил его. А это, Витя, уже «почерк»! И человека, и конкретной школы боевых искусств!

— То есть, ты хочешь сказать, – с сомнением произнес Манн, – что по этим движениям мы сможем определить личность преступника?

— Нет. Мы с тобой точно не сможем. Нам с тобой, генерал, этого не дано. А вот человек, который к нам летит из Японии, определит запросто. Я догадываюсь, что именно с ним говорил сенсей по «Скайпу».

— Кто же он такой?

— У нас на острове на следующей неделе открытие Додзё. Ты помнишь? Кстати, ты приглашен со всем семейством! Мы решили пригласить мастеров Кендо и Иайдо из Японии, Европы и России принять участие в открытии школы. Будут очень красивые показательные выступления! Понятно, что все они едут по приглашению Фудзивары. Он очень авторитетный человек в этих кругах! Почти семьдесят лет заниматься Кендо – это, знаешь ли, срок! У него тысячи учеников в Японии и по всему свету. Да и фамилия Фудзивара в Японии – далеко не пустой звук. Это как в России Долгоруковы или Милославские. Пятьсот лет у трона императора стояли в первых рядах. Мы пригласили многих, около двухсот человек уже подтвердили участие. Среди почетных гостей будет некто Того Сигенори, двенадцатый по счету глава древней школы боевых искусств Дзигэн-рю в провинции Сацума. Эта школа знаменита тем, что ее ученики настойчиво практиковали первый – быстрый и мощный удар. Девиз школы был: «Ни но тати ирадзу» – «Второго удара не требуется». Это были настолько смертоносные бойцы, что их противники делали все, чтобы выполнить установку своих отцов-командиров: «избежать любыми способами первого удара бойцов клана Сацума». И отгадай, Витя, какой именно один-единственный удар они наносили?

— О-кэса! Шнурок буддийского монаха! – гулко хлопнул ладонью по столу генерал Интерпола и откинулся на стуле.

Бледный метрдотель вздрогнул за колонной и кинулся было к их столу, но генерал, заметив его порыв, успокоил его жестом, мол, все в порядке! У несчастного метрдотеля разгладилось лицо, он вернулся на свой пост и вытер платком крупные капли пота, что катились по лицу. Видимо, такая близкая и реальная перспектива заведовать залом в столовой городской тюрьмы его совершенно не прельщала.

— Именно! – ответил Алекс, провожая взглядом метрдотеля.

— Так ты считаешь?.. – все еще задумчиво произнес Виктор Манн. Но Смолев заметил, что от утренней меланхолии у его друга уже не осталось и следа. Он снова был собран и готов к работе.

— Да. Я думаю, что это ученик школы Дзиген-рю. Надеюсь, что Сигенори-сенсей сможет определить его по «почерку». Уж очень характерно он «расписался»! Ну, если не назовет конкретного человека сразу, какие-то варианты точно будут. Я обсудил это с Фудзиварой утром, он согласился со мной. Сказал, что переговорит сам с Сигенори, а потом уже с работниками из японской делегации. Только, Витя, он сначала с ними переговорит без нас. Так будет больше толку! В нашем присутствии они снова замкнутся, мы для них «гайдзины» – «люди извне», которым нельзя доверять и их надо опасаться. Пока еще все в порядке, они ведут себя адекватно по европейским меркам, но как только происходит что-то чрезвычайное, что выбивает их из колеи, – все! Психика японца сбоит, подключается генетическая память поколений, и они замыкаются в себе наглухо. Нам до них не достучаться!