Книга Смерть на Кикладах. Книга 2, страница 80 – Сергей Изуграфов

— Я покинул эту должность добровольно четыре года назад! – пояснил монах. – С тех пор я нахожусь в странствиях. Чем я могу быть полезен первому фехтовальщику клана Токугава?

— Мы преследуем преступников, посмевших противиться воле самого великого сегуна! – пояснил самурай сурово. – Это бывшие вассалы преступника, поднявшего мятеж несколько лет назад – Исида Мицунари!

— В чем же они провинились? – поинтересовался монах больше из вежливости, нежели действительно желая выяснить их вину.

— Такой просвещенный человек как вы не может не знать, что школа кузнецов Сэнго Мурамаса кует превосходные мечи, достойные самого сегуна! Эти мечи грозят опасностью сегодня клану Токугава!

— Конечно, я знаю эту школу и качество их клинков, – все так же неспешно кивнул Такуан, решив, что последняя фраза самурая – лишь поэтическая метафора. – Мне казалось, что власть Токугава уже настолько незыблема, что никакие волнения и бунты ничего не изменят! И причем здесь мечи Мурамаса? Насколько мне известно, они настолько дороги, что простой самурай никогда не сможет их себе позволить! Тем более сложно представить даже хотя бы небольшой отряд самураев, вооруженный этими клинками! Это совершенно невозможно!

— Увы! Эти клинки угрожают клану сами по себе! В них заключен злой и кровожадный дух войны! Они жаждут крови семьи Токугава! Тому уже есть немало примеров! – с чувством произнес самурай и снова поклонился, словно извиняясь за сказанное.

Монах внимательно посмотрел в лицо воина, стоявшего перед ним. Оно было непроницаемо. Такуан некоторое время молчал. Он много повидал на своем веку. Беспощадно преследовать своих врагов – в этом Токугаве Ияэсу не было равных, разве что сам Ода Набунага справлялся с этим не хуже, хоть и погиб, загнанный в угол предавшим его даймё. Но преследовать клинки? Клинки?! Да еще такого мастера как Мурамаса! Это произведение искусства, олицетворение самого духа Бусидо!

Но ни словом, ни жестом странствующий монах не показал своего недоумения. Дела сёгуна его не касались. У каждого свой Путь…

— Сёгун отдал приказ: собрать и уничтожить все мечи школы Сэнго Мурамаса, чтобы злой дух, который живет в них, никогда не смог повредить правлению клана Токугава! – проговорил самурай, отводя глаза от проницательного взгляда буддийского монаха. – Мы преследовали вассалов Мицунари, которые скрыли несколько таких клинков. Из пяти клинков, что они хранили, как донесли нам, мы смогли найти только четыре. Пятый – вакидзаси^[13] – бесследно исчез.

— Что будет с вассалами Мицунари? – безмятежно поинтересовался монах, уже заранее зная ответ.

— Сегун приказал им всем совершить сэппуку^[14], – мрачно произнес Мунэнори, глядя в землю перед собой. – Сегодня на закате это произойдет. Все триста человек исполнят волю Токугавы. Если дух их ослабнет – мы будем рядом! Но среди них нет одного, молодого Накано Мокуносукэ. И нет одного меча. Он сумел незаметно выбраться из окруженного селения и ускользнуть. Лучники стреляли ему вслед; возможно, что он ранен.

— Я никого не видел, – опережая вопрос самурая, ответил монах, покачав головой и прикрыв глаза. – Я сижу здесь с полудня. Вы – первые, кто прошел мимо меня по дороге за это время.

— Благодарю вас и желаю успешного завершения вашего паломничества! – проговорил Мунэнори, заметив, что его спутники медленно возвращаются обратно с пустыми руками. – Возможно, мы свернули на другую дорогу. Не будем мешать вашим молитвам и созерцанию!