Книга Смерть на Кикладах. Книга 2, страница 42 – Сергей Изуграфов

— Агент доложил: Хасаншин обнаружен в бухте Партенос, как ты и говорил. В воде недалеко от берега. Рядом вынесло его доску для виндсерфинга. Предварительное заключение: убит двумя выстрелами в голову. Вот так!

— Ах, чтоб тебя! – чертыхнулся Смолев. – Проморгали! События начинают ускоряться.

— Да, – мрачно подтвердил Манн, – есть такое дело! Поехали, там без нас Антонидис томится. Осмотрим все на месте, поговорим со свидетелями, все, вперед!

— Подожди, Витя, – придержал друга Смолев. – Не нравится мне все это!.. Похоже, что заказчик убрал исполнителя, который не справился с заданием. Но задание-то осталось невыполненным! Либо заказчик сам на острове, либо его помощник. А если их несколько? Сколько людей у тебя сейчас в больнице? Трое?

— Трое, а что?

— Вот что, ты давай-ка езжай к Антонидису, вы там и без меня разберетесь, а я – в больницу к Пермякову. Машина с водителем тебя ждет на стоянке: белая «Нива» с наклейкой на двери.

— Добро! Жди нас в больнице! – после секундного размышления подтвердил глава Национального Бюро и, развернувшись, быстро спустился по лестнице и покинул виллу.

Алекс дошел до своего номера, открыл сейф и достал оружие. Надел плечевую кобуру, сунул в нее пистолет и накинул легкий пиджак. Положил два запасных снаряженных магазина в карманы пиджака и быстро вышел за дверь.

Пешком от виллы до госпиталя можно дойти за пятнадцать минут, подумал он.

А если постараться – то можно успеть и за десять!

— Вы с ума сошли? – тихо спросил главный врач больницы, пристально сверля Смолева возмущенным взглядом.

Мужчины стояли у поста старшей медицинской сестры, которая всем своим видом демонстрировала полную незаинтересованность, при этом изо всех сил вытягивая шею в их сторону.

Еще немного – и хрустнут позвонки, подумал Алекс. Будет, как в той английской поговорке: «Любопытство сгубило кошку»!

Мимо ходили больные, носились медсестры. В процедурной чем-то гремели, над операционным блоком горела яркая оранжевая надпись на греческом: «Не входить! Идет операция!».

Главный врач, он же главный хирург госпиталя, коренастый грек лет пятидесяти, уставший и измученный, с темными кругами под глазами от хронического недосыпа, резко стянул повязку на подбородок, чтобы его негромкая речь была более внятной.

Говорили по-английски.

— Что значит «очистить отделение»? Больных я куда дену? Это интенсивная терапия! Вы хоть понимаете, что такое «интенсивная терапия»? Здесь люди после операции лежат! Некоторых с места трогать нельзя! – он осуждающе ткнул пальцем Смолеву в грудь. – Это госпиталь, а вы из него черт знает что устроили!

— Да поймите вы, дорогой доктор, – в сотый раз терпеливо объяснял Смолев вполголоса, оглядываясь на снующих вокруг медсестер. – Это вопрос безопасности ваших больных! У нас просто нет другого выхода! У вас же два блока интенсивной терапии, давайте перевезем тяжелых, остальные перейдут сами. Вы сами сказали, что второй не заполнен. Это срочно!

— Что за срочность такая, ради всего святого? Вот у меня операция через пятнадцать минут – вот там действительно срочность! А вашего Пермякова я завтра же выписываю, пусть едет домой с Богом! Оставьте моих пациентов в покое и не морочьте мне голову! У меня нет времени заниматься вашей чепухой, мне надо оперировать! Организуйте ваши полицейские засады за пределами моего госпиталя! – врач сердито вернул повязку на место и, резко развернувшись, собрался уже уходить в сторону операционных.