Книга Смерть на Кикладах. Книга 2, страница 201 – Сергей Изуграфов

Тереза, зажав рот ладонью, смотрела на все происходящее с неподдельным изумлением. Джульетт и Моник находились в глубоком шоке, казалось, еще немного, – и они обе потеряют сознание. Детектив Куилл, который наконец понял, что происходит, в возбуждении вскочил на ноги. Галерист сидел с открытым ртом. Лили и Джеймс Бэрроу совершенно растерялись.

Рыжая Соня быстро подошла к Луизе, намереваясь обыскать и ее.

— У меня нет оружия, – отшатнулась от нее и покачала головой художница. – Я ненавижу оружие!

— Как же вы в таком случае могли сперва застрелить Альберта Шульца, а затем и отравить своего родного дядю? – спросил Смолев, пристально глядя ей в глаза. – Ради чего?

— Я никого не убивала! – вскричала художница. – Моя совесть чиста! Это все Жюль! Он хотел денег, много денег! Я всегда говорила, что жадность его погубит! Он застрелил этого дурака Альберта, который вздумал нас шантажировать! Это он подсыпал яд в еду дядюшке Пьеру! Я никого не убивала, слышите! Это они все придумали, я лишь писала картины! Да поймите вы все, – она обвела умоляющим взглядом присутствующих, но не найдя ни в ком и капли сочувствия, закончила шепотом: – Я лишь писала картины, я никого не убивала!..

Она уронила голову на руки и глухо разрыдалась.

На лестнице раздался топот, и на галерее показались полицейские сержанты. Антонидис тоже поднялся из-за стола.

— Забирайте их, старший инспектор! – распорядился генерал Манн. – А мы займемся картинами по списку! Профессор, надеюсь, ваша лупа при вас?

Винсент Ван Гог, «Красные виноградники в Арле»

(Иллюстрация: Винсент Ван Гог, «Красные виноградники в Арле», 1888 год. Холст, масло. 75 х 93 см. Государственный музей изобразительных искусств имени А. С. Пушкина, Москва)

Чем больше я думаю над этим,

тем сильнее убеждаюсь в том,

что нет более высокого искусства,

чем искусство любить людей.

Винсент Ван Гог

Алекс Смолев никуда не спешил: впереди был еще весь вечер. Он только что отвез в аэропорт семью Маннов, улетавших последним рейсом в Афины, и проводил на самолет.

— Ну, с Богом! – произнес Виктор, крепко обняв друга на прощанье. – Спасибо тебе за все! Это была не самая легкая неделя в моей жизни: эти художники мне все нервы истрепали! Не думаю, что в ближайшие полгода захочу сам по доброй воле зайти в картинную галерею – разве что Тереза будет сильно настаивать! Хватит с меня пока этих «впечатлений»!

— А Тереза обязательно будет настаивать! – улыбаясь, произнесла Тереза Манн и нежно поцеловала мужа в щеку. – Жизнь коротка, милый, искусство – вечно! Спасибо вам, Алекс, надеемся встретиться осенью, когда у близнецов начнутся каникулы!

— Обязательно, Тереза, я буду очень всех вас ждать! С Богом! Хорошего вам полета! – ответил Алекс. – Не переживай, генерал, уверен, что в твоем ведомстве в твое отсутствие дел скопилось немало, – и ты очень скоро отвлечешься.

— Не без этого, – кивнул Манн и махнул рукой. – Мне министр уже намекнул, мол «не слишком ли надолго я затянул свой отпуск на островах, когда столько срочных дел требуют моего внимания»! А он у меня был – этот отпуск? А на сообщение о найденных картинах – Спиро Фасулаки обнаружил все десять, спрятанных под другими холстами, – он лишь заявил, что «нисколько не сомневался в моей способности добиться нужного результата в установленные сроки»! Как будто мы украденный серебряный портсигар по дороге в таверну нашли, а не мировые шедевры. И, кстати, ничего бы я без вас не добился! – и Виктор нежно обнял близнецов и поцеловал их светлые макушки. – Умницы вы мои! Идите с мамой в самолет, я сейчас вас догоню!