Книга Соловьи не поют зимой, страница 47 – Марина Кравцова, Инна Ласточка

«Что ж, это должно быть интересно», — подумал он, переглянулся с девушками и, получив от них знак готовности, напал первым.

Инчэн не стал размениваться на лёгкие приёмы, сразу обернулся драконом и снёс мавку хвостом… вернее, попытался. Она будто ждала нападения и успела ловко уйти от удара. Жемчужина действительно давала ей огромную силу, и даже когда к Инчэну присоединилась Пан Чжэнь, мавка, не прилагая усилий, играючи уходила от ударов, зато сама била метко и точно. От неё летели потоки чего-то мерзкого, тёмно-зеленого, похожего на комья тины, и они обжигали, будучи пропитанными ядом.

Даже когда Надя вновь запела чудесную песню, усиливая и дракона, и имуги, мавка лишь слегка хмурилась, отбивая атаки. Им было не пробиться, но вот Инчэн нашёл удачный момент, развернулся, будто собирался ударить сверху, но повёл хвостом в сторону и задел мавке плечо. Та вскрикнула и схватилась за рану, разозлилась и кинулась в бой по-настоящему. Сначала нежить пыталась справиться с Пан Чжэнь и Инчэном одновременно, потом с ними по отдельности, но вскоре нашла их слабое место.

Инчэн слишком поздно понял, что она задумала. Её сила метнулась в сторону Нади и Пан Чжэнь одновременно, оставляя ему выбор, кого именно спасать. Имуги удалось уйти, но Надя пела и не смогла бы защититься от такого удара, поэтому Инчэн снова обернулся человеком, оделся в серебряную чешую и бросился заслонить её собой. И вместе с тем увидел, как мавка перекладывает желанную жемчужину из руки в руку.

Закрыв собой Соловушку, Инчэн поставил защиту, но не на себя, а на мавку, и та от неожиданности выпустила жемчужину из рук. Инчэн принял её удар на себя и попытался притянуть сокровище.

Получилось. Удар выбил из дракона дух и все силы, но влетевшая в руку жемчужина не только вернула его в прежнее состояние, но ещё и усилила десятикратно.

Внутренне Инчэн уже праздновал победу. Один удар всё бы решил, но вдруг на дне горячего источника что-то сверкнуло. Инчэн схватился за Надю, взглянул ей в глаза, и они оба провалились в неизвестность.

* * *

Их окутало золотое сияние, а затем они оказались в незнакомом пространстве, разноцветном, переливающемся… будто живом. Только мгновения спустя Инчэн понял — это нити мироздания, это сеть, связывающая между собой всё живое.

— Не бойся, — сказал он Наде, и хотя она поняла его, из её рта не вырвалось ни звука.

Какое-то время они плыли в этом пространстве, а потом вокруг стали появляться картинки, эфемерные, ускользающие, но тем не менее чёткие и запоминающиеся.

Не сразу, но Инчэн узнал Байцзуна. Перед ним проходила юность предка, он видел его тренировки, дружбу с императором, а затем долгие путешествия. Байцзун ушёл испытать себя, побывать в разных странах, побродить по миру. Кому ещё, кроме восьмого сына прошлого императора, не имеющего претензий на престол, позволялось такое? Только ему.

Его любили везде, его лик украшал картины самых известных художников, о нём слагали стихи и пели песни, девушки только и думали о том, чтобы завоевать его сердце. Но Байцзунь любил мир, любил жизнь и не стремился связывать себя узами с кем бы то ни было.

Его путешествия длились годы, он повидал множество земель, и вот однажды путь привёл его в древнюю Русь, в места невиданные, незнакомые и по-своему опасные. Инчэн и Надя с интересом наблюдали первую встречу Байцзуна и его возлюбленной, их свидания, и то, как крепла их любовь. А потом… Инчэн почувствовал жгучий стыд, ведь Надя была права… Байцзун вручил свою жемчужину возлюбленной так же, как совсем недавно поступил он сам. Добровольно. Ещё не артефакт, но ценный дар, жемчужина покоилась в драгоценной шкатулке уже не возлюбленной — жены дракона. Они показывали её своим детям. Их счастье было так очевидно, так ярко.