Онлайн книга «Соловьи не поют зимой»
|
Заведующий как раз этим Домом Культуры Надин отец в последние дни сбился с ног — организовывал русско-китайскую историческую конференцию. Он легко уговорил дочку спеть для иностранных гостей в рамках культурной программы. Хотя бы одну арию… Почему нет? Тем более, её любимая Снегурочка… Девушка и сама была похожа на эту героиню — светлые волосы, тёмно-серые, странно мерцающие глаза, круглое личико с мягкими славянскими чертами, белая кожа, лишь чуть-чуть розовеющая на щеках нежным румянцем… — Без песен жизнь не в радость ей, Не в радость! Горящий вдохновением взгляд упал за окно. Тёмный зимний вечер окутал застывшую вдалеке Волгу. Огоньки в старой части города омывали сердце ощущением уюта и предвкушением скорого праздника. Юная певица улыбнулась и задернула штору. Комнату Нади заполняла мебель в её любимых тонах — серо-жемчужных. Многое здесь было современным, в отличие от папиной спальни и совмещённого с библиотекой кабинета. Хобби отца — антиквариат, а Надю все эти атмосферные отголоски старины уже утомили. Хотя и в её личном пространстве белел рукотворный иней некогда вручную связанных кружев, а стены покрывали вышитые крестиком картины на русские мифологические сюжеты. Что ж… пора бы и переодеться в домашнее, давненько ведь уже вернулась из Дома Культуры. Надя стянула длинный искристо-серый свитер, и тут её взгляд упал на отражение в большом зеркале — невысокая стройная фигура с покатыми плечами и пышной грудью, туго обтянутой тёмным шелком… Но девушка смотрела сейчас не на себя. Что-то заметив в зеркале, быстро перевела взгляд на кулон — она всегда носила его, часто пряча под одеждой. Голубой хрусталь, словно нетающая льдинка, причудливо перевитый серебром… Обычно нежно и таинственно поблескивающий, сейчас он потускнел, и напоминал уже не кусочек льда в сверкании инея, а простую стеклянную безделушку. Надя, закусив губу, принялась вновь натягивать свитер. Вышла в коридор, надела тёплую куртку, сунула ноги в сапоги… Входная дверь отворилась, и отец появился на пороге. Удивился. — Куда ты это на ночь глядя, Надюша? — Да так, папочка… надо кое-что выяснить. На приятном лице Дмитрия Астахова, поросшем пушкинскими бакенбардами, отразилось удивление — дочь выглядела слишком уж серьёзной и собранной. — Надь… так поздно уже. Давай завтра, а? Девушка наконец-то улыбнулась и звонко пропела: — Пусти, отец! Когда зимой холодной Вернёшься ты в свою лесную глушь, В сумеречки тебя утешу, песню Под наигрыш метели запою… Потом чмокнула его в щёку и выбежала за дверь. Астахов вздохнул. Он знал, что у него необычная дочь. Но по какой-то негласной договоренности они с Надей никогда об этом не говорили. Лишь бы только с ней всё было хорошо… Её мать Татьяна умерла ещё совсем молодой, и Дмитрий больше так и не женился. Сам он, в отличие от покойной жены и дочери, был самым обыкновенным человеком. Выделялся, пожалуй, страстной любовью к родному городу Соловьёвску и всему, что с ним связано. Такого активиста ещё поискать! Надя разделяла увлечение отца и постоянно помогала ему в организации самых разных мероприятий, идеи которых нередко исходили от администрации города. А сейчас она, легко сбежав по лестнице с третьего этажа, вышла на улицу, с удовольствием вдохнула холодный вечерний воздух. Морозец тут же прихватил щёки. Надя неспешно шагала в сторону реки. Но пройдя немного и убедившись, что вокруг никого, обернулась соловьём и полетела к самому волжскому берегу. |