Книга Давай поженимся, страница 79 – Юлия Резник

Макар кивком указывает Кириллу на дверь, мол, садись, сам обходит машину, на секунду задерживаясь взглядом на треклятой царапине, за которую мне ужасно стыдно. Вот как ее убрать? Понятия не имею. Но этот невероятный мужчина заслуживает самого лучшего, и я непременно найду способ! Я вообще все, что угодно, для него сделаю… Все, что будет в моих силах. Потому что он не жалеет сил на меня.

Я все-таки пускаю слезу. Как бы меня не помотала жизнь, как бы не закалила, есть вещи, которые пробивают даже мою броню. Сквозь шум в ушах слышу:

— Так, герой, — говорит Милый. — Не забудь пристегнуться.

— Я не герой, — вздыхает Кирюха. — Герой — мама.

Макар бросает на меня короткий взгляд через крышу машины.

— С этим трудно спорить.

Делаю вид, что очень занята, поправляя шарфик Николь.

— Элла.

Я поднимаю голову. Мне кажется, я сейчас развалюсь на части! Ну, какой же он! Какой… А? И что я буду делать, как дальше строить свою жизнь, если у нас ничего не выйдет?

— М-м-м? — мямлю.

— Чего стоите? Дуйте в сад. Я за вами пригляну. И да… Не придумывай себе лишнего.

Он открывает водительскую дверь. Кирилл высовывается из окна:

— Мам! Пока!

— Пока, сынок.

Я машу Кириллу в ответ и беру за руку его подружку. А у самой внутри такая сумятица! Что не придумывать? Он о чем? О том, что я размечталась, да? И его поступки ничего такого не значат? С него станется. Он же военный! Чертов герой.

— Элл?

— М-м-м?

— А если тот дядька опять придет?

Я сжимаю ладошку Николь.

— Тогда я ему опять наваляю.

Малышка смеется, прикрыв рот маленькой ладошкой. И постепенно наше утро возвращается в привычную колею: садик, пробки, кофе навынос, список дел в голове. К тому моменту, когда я открываю роллеты своего ПВЗ, кажется, что утренний эпизод произошел вообще не со мной. Но нет. Это действительно было, что подтверждает Макар, позвонивший мне сообщить, что на Витьку дали ориентировку.

Рабочий день, как назло, просто сумасшедший. Кажется, вся округа возжелала, забрать заказ. А я одна, потому что сама же дала Татьяне отгул. К обеду у меня гудят и голова, и тело. Я бегаю между стойкой, складом и терминалом, отвечаю на звонки, параллельно пытаюсь оформлять возвраты и ловлю себя на мысли, что если еще один человек скажет: «А вы не могли бы побыстрее?», я просто сяду на пол и разрыдаюсь.

В суете время летит незаметно. Без десяти шесть дверь распахивается, и в помещение маленьким ураганом влетает Николь.

— Элла!

Она подбегает ко мне и обнимает за талию так, будто мы не виделись месяц. Следом заходит Макар. Останавливается у стойки, оглядывается вокруг. Снимает куртку и вешает ее на спинку стула.

— Ну, рассказывай, чем помочь?

— Пиццу заказать, — вздыхаю я. — Иначе я помру с голоду.

— Да запросто.

Через двадцать минут мы поедаем пиццу из картонной коробки, прячась от клиентов на складе. Николь болтает ногами. Ей почему-то это кажется ужасно смешным.

— Элл, а можно я тут буду работать?

— Нет.

— Почему? — обижается мелочь.

— Потому что это каторга, — целую ее в нос.

— Тогда я буду начальником.

Макар усмехается. Я подбочениваюсь:

— А я, по-твоему, кто?!

Постепенно людской поток иссякает. К восьми вечера становится тихо. Мы втроем медленно приводим помещение в порядок. Я закрываю кассу. Макар запирает заднюю дверь. Николь ходит за нами хвостиком, изображая из себя проверяющего.