Онлайн книга «Давай поженимся»
|
— Я тут вам из деревни привез. Вот грибы с чесноком, огурцы, помидоры. Это облепиховое варенье, это… Не помню что. Какие-то ягоды. И еще пакет картошки припер, ты ничего не говорил — прошлый доели-нет? — Еще как доели. — Вы это сами заготавливаете? — не скрываю своего восхищения. — А чем еще в деревне заниматься? — отмахивается Иван Сергеевич. Пока мы переговариваемся, дети шуршат пакетами, вытаскивают копченую рыбу, которую мы привезли. Я выставляю пиво, купленное на заправке. Кто бы мне сказал, что я когда-нибудь окажусь на кухне у начальника кадетского училища с его отцом, пивком и копченой форелью, которую я к тому же сама поймала — не поверила бы! Мы рассаживаемся за столом, на котором, как по волшебству, появляются тарелки с теми самыми грибами и колбаской. Намечающуюся неловкость сглаживают Николь с Кириллом. Отдых на турбазе принес детям столько впечатлений, что их просто не переслушать. Иван Сергеевич улыбается, кивает, задает вопросы, и мелкие буквально липнут к нему. Им нравится быть в центре внимания. Постепенно я расслабляюсь и включаюсь в общую беседу. В конце концов, это же не смотрины! И вот, когда я, наконец, перестаю контролировать каждое слово и кладу себе в тарелку кусочек рыбы, у Николь вдруг звенит телефон, и она орет так, что я на секунду глохну: — Мама! Малышка хватает телефон, прижимает к груди, как сокровище, и несется в комнату, откуда почти сразу доносится: — Mommy! Hi! (прим. автора: мамочка, привет!) И все. Дальше английская скороговорка, смех, восторг. Николь торопится, частит, как будто ее только что подключили к розетке. Я сижу и не знаю, куда деть глаза. Стараюсь держать лицо, но не уверена, что получается. Иван Сергеевич делает вид, что ничего не случилось, спрашивая то ли у моего сына, то ли у своего, какие блесны они использовали. Я перевожу взгляд на Макара и успеваю заметить, как его лицо прошивает судорогой, а взгляд становится абсолютно пустым. Не знаю, что там у них за история. Почему она уехала. Сначала отобрав у отца дочь, а потом сбагрив ту, как ненужную вещь. Одно понятно, если Макар так реагирует, значит, он был совершенно к тому не готов. Значит, ниточка, связывающая его с этой женщиной, так и не была оборвана. Николь продолжает щебетать что-то восторженное и смеяться. Нет, в этом смехе нет ничего плохого. Ребенок скучает по матери. Это нормально. Я даже рада, что та ей звонит. Чисто по-человечески рада. — Мне, наверное, пора, — говорю я максимально спокойно. — Уже поздно. А мне еще Кира нужно собрать в училище. Кирилл протестующе округляет глаза. — Мам, ну мы же… — Мы пойдем, — мягко, но твердо обрываю я его пререкания. — Завтра первый учебный день, Кирюш, сам подумай. Иван Сергеевич смотрит на меня внимательно. Еще внимательнее, чем до этого. Как будто хочет понять — это побег или действительно необходимость. На самом деле — и то, и другое. Кто со мной вообще не берется спорить, так это Макар. Может быть, он только и ждал, когда я уже свалю. — Я провожу, — говорит он. — Не надо, — автоматически отвечаю я. — Куда ты с твоей ногой? — Дойду, — упрямится он. Из комнаты раздается: — Папа! Wait! Don’t go! (прим. автора: Подожди. Не уходи!) Я быстро надеваю куртку, хватаю наш пакет, будто это спасательный круг. |