Книга Развод. Тайна с глазами мужа, страница 83 – Натали Лин, Оксана Рэй

Я кивнула, чувствуя, как внутри поднимается холодная, отрезвляющая волна. Она сказала, что подаст ходатайство о запрете на приближение, что нужно зафиксировать всё в полиции. Ещё один шаг в неизвестность.

Я не слышу, как открывается дверь.

Не слышу шагов в коридоре.

Только чувствую, знакомые, тёплые руки, которые ложатся мне на плечи. Я вздрагиваю, но сразу узнаю это прикосновение.

— Ты тихо вошёл, — шепчу я, накрывая его руки своими.

— Не хотел тебя пугать. Прости, — Дима обходит стул и садится рядом. — А ты чего тут сидишь?

— Ждала тебя.

Он придвигает стул вплотную, кладёт локти на стол, сцепляет пальцы в замок. Смотрит на меня своими уставшими глазами.

— Ты поговорил с ним? — спрашиваю я осторожно, хотя внутри всё сжимается.

— Поговорил.

— И?

Он молчит секунду. Проводит ладонью по лицу, трёт переносицу.

— Я надеялся, что он хотя бы передо мной… ну, раскается. Расскажет все как есть, — тихо говорит Дима. — Или сделает вид, что сожалеет. Скажет, что был не прав, был на эмоциях. Что любит нас. Но он даже не пытался.

Он замолкает. Я смотрю на его острые скулы, на волевой подбородок. Он так похож на Матвея в молодости.

— Я сказал ему, чтобы он оставил нас в покое, — продолжает Дима. — Чтобы не трогал тебя и Аню. А он… он сказал, что я пожалею. Что я не ту сторону выбрал. Как будто это война, мам. Как будто мы враги.

Он сглатывает. Я вижу, как опускается его кадык. Как напрягаются желваки.

— Я не хочу его больше видеть, — говорит он, и в его голосе нет колебаний. — Никогда.

Я молчу. Потому что не знаю, что сказать. Потому что внутри меня всё переворачивается от мысли, что мой сын только что, по сути, похоронил отца. Не физически. Хуже. Морально.

— Я с тобой, мам, — шепчет он. — Такого отца мне не надо. Слышишь? Не надо.

Я киваю, потому что если открою рот, то разревусь.

— Мы справимся, — говорю я наконец, отстраняясь и вытирая щёки тыльной стороной ладони. — Мы справимся. Вместе.

— Вместе, — кивает он.

В дверях кухни слышен тихий скрип. Мы оба поворачиваемся.

Аня стоит на пороге в пижаме, растрёпанная. Она смотрит на Диму, потом на меня, потом снова на Диму. И вдруг её лицо озаряется такой чистой детской радостью, что внутри меня все сжимается.

— Дима! — она бросается к нему, повисает на шее. — Ты приехал! Ты правда приехал! Мама сказала, что ты в городе и приедешь сюда, но я думала, ты не приедешь!

— Сюрприз, — улыбается он, гладит по голове. — Как ты, маленькая?

— Нормально, — Аня отступает на шаг и смотрит на него снизу вверх. Потом переводит взгляд на меня. На мои красные глаза. На лицо Димы. И улыбка медленно сползает с её лица. — Вы говорили про папу?

Она сжимает край пижамы. Смотрит на Диму.

— Дима, ты злишься на папу?

Дима молчит секунду. Потом наклоняется, чтобы быть с ней на одном уровне. Берёт её за плечи.

— Ань, — говорит он мягко. — Папа поступил плохо. Очень плохо. Он обидел маму. И нас с тобой.

Аня замирает. Её губы начинают дрожать.

— Но мы справимся, — Дима сжимает её плечи чуть крепче, ободряюще. — Слышишь? Мы справимся. У нас есть мама. И мы есть друг у друга. Мы семья, Анька. Настоящая. А он… он сам выбрал уйти.

Аня смотрит на него долго, пристально. Потом бросается ему на шею. Обнимает так крепко, что Дима едва удерживает равновесие. Я вижу, как её плечи начинают трястись.