Книга Развод. Ты сделал свой выбор, страница 31 – Наталья Ван

— КРИСТИНА! — Максим вскакивает, стул с грохотом падает на пол. — Вы не так поняли! — лебезит он, приклоняясь перед собравшимися. — Моя жена любит шутить! — его голос дрожит от ярости.

— А ещё он тот кто угрожает, что отнимет у меня детей, — продолжаю я, чувствуя, как наконец-то сбрасываю оковы. — Хотя даже не помнит, когда у них дни рождения.

— КРИСТИНА!

Он замахивается. Я вижу это как в замедленной съёмке. Его искаженное яростью лицо, руку, сжатую в кулак.

Нет, дорогой. Не сегодня.

Я уворачиваюсь с грацией, которой сама от себя не ожидала. И впечатываю остатки торта ему в лицо со всей силой, на которую способна.

Крем, перец, соль, шоколад — всё сливается в одну липкую массу. Он орет, пытаясь стереть глаза, но только размазывает.

— ТЫ... ТЫ... СУКА...

— Я предупреждала, — бросаю нож на стол с таким звоном, что все вздрагивают. — Тебе меня не запугать, Максим. Тем более угрожая детьми.

Его компаньоны застывают в шоке. Жена мужчины во главе стола прикрывает рот рукой, но в её глазах — не ужас, а... восхищение.

— Боже! Какая сильная женщина! — выкрикивает она.

— Всё, — говорю я, беря сумку. Голос звучит спокойно. — Приятного аппетита, любимый, — последнее выдавливаю из себя с трудом.

— Максим Владимирович, кажется, я поторопился с решением помочь вам с инвестициями, — откашливается мужчина с сожалением глядя на меня. — Думаю, вам больше не стоит приезжать к нам в компанию и просить о поддержке. Да, и не только к нам.

Он поднимается из-за стола. Его супруга сжимает в руках бокал с вином.

— Мерзавец! — бросает она поравнявшись с ним и выплескивая остатки вина ему в лицо. Остальные собравшиеся также поднимаются со своих мест с брезгливостью глядя на моего мужа.

Я выхожу не оглядываясь. Не бегу. Иду гордо, с высоко поднятой головой.

На улице первый раз за долгие годы дышу полной грудью. Воздух кажется слаще, звёзды — ярче, а мир — справедливее.

В кармане звонит телефон. Саша.

— Мам... ты где? — в его голосе тревога.

— Еду домой, — говорю, и голос наконец не дрожит.

— А... а отец? — он боится спросить, но не может не спросить.

— Он отведал свой торт, — представляю, как Максим будет объясняться перед своими драгоценными компаньонами, и уголки губ сами поднимаются.

— Ты реально… отдала ему торт? — в голосе Саши звучит надежда, страх, ожидание.

— Да, сынок.

— И... как? Надеюсь, ты подала его в лучшем виде?

Я смеюсь. По-настоящему. Впервые за несколько дней.

— В самом лучшем. Думаю, получилось довольно… остро.

— Ты хоть оставила ему антигистаминное?

— У него есть та, кто позаботится о его состоянии.

— Умница. Я горжусь тобой, мам. Жду дома.

— Кира спит?

— Да. Как уснула сразу после ужина, так и не просыпалась. Как бы опять не простыла.

— Не думаю. Скорее переутомление. Она давно не ходила в садик.

— Надеюсь. Мам…, — Саша немного мнется. — Мы же не опустим руки?

— Ни за что.

В груди все сжимается. Я бы никогда не подумала, что способна на подобное, что когда-то смогу вот так постоять за себя, за своих детей. Со всей своей интеллигенцией педагога и…

Боже… мне должно быть стыдно, но почему-то в груди нет и намека на это, а только спокойствие.

Я отключаюсь, понимая, что это только начало. Но впервые за долгое время я чувствую — я больше не жертва. Я воин. И я только что выиграла свою первую битву.