Книга Измена. Ты (не) узнаешь о нас, страница 68 – Наталья Ван

Слушаю Вадима, и он открывается для меня с совершенно с другой стороны. Холодный, стальной мужчина, который не знает боли и сострадания, сейчас выглядел уязвленным, замкнутым, одиноким.

— Что случилось? — касаюсь его руки в знак поддержки, и он мгновенно переплетает наши пальцы на столе.

— Родители дали добро, и я рванул прямиком в интернат, чтобы первым сообщить ему эту новость, но мы столкнулись на полпути. Я буквально врезался в него.

Вадим делает глубокий вдох, позволяя своим воспоминаниям вернуть его в реальность. Я напитываюсь каждым его словом. Я даже не подозревала, что его судьба настолько тяжёлая. Разлука с родным человеком многого стоит, тем более для парня-подростка.

— Его руки были в крови. Они сильно тряслись, он смотрел на меня бешеными глазами и не мог сказать ни слова. Я схватил его за руку и потащил вперёд. Мы спрятались в заброшенном доме на окраине города, и лишь через пару часов он смог объяснить мне, что случилось. Оказывается, он хотел достать деньги на очередную дозу и залез в дом какого-то там боксёра. Всё шло так, как он полагал, пока хозяин не вернулся домой и не обнаружил там подростка. Брат оказал сопротивление, завязалась драка, в результате чего он схватился за тяжёлый предмет и ударил его. Мужик попал в реанимацию. Ему грозила статья за кражу и причинение тяжкого вреда здоровью, а значит, колония. Тогда он попросил меня взять вину на себя. Из-за братского долга или из-за чувства вины перед ним, но я согласился. Меня посадили вместо него. Он клялся, что в благодарность за это он завяжет с наркотой, но так и не сдержал обещания. Меня выпустили по УДО. Я старался стереть с себя это клеймо долгое время, но слухи расползаются с бешеной скоростью. Вскоре наша семья переехала сюда. Я начал устраивать жизнь с нуля, познакомился с тобой и хотел больше никогда не вспоминать про брата. Злость и обида за то, что я впустую потратил свободу и жизнь до сих пор сжирает меня изнутри. Я не должен был ему верить. Стоило ему отправиться за решётку. Возможно, тогда бы его мозги встали на место и он не сделал бы тех фото…

Вадим берёт в руки бутылку и наполняет стакан янтарной жидкостью до самых краёв.

— Не надо, — останавливаю его, прекрасно понимая, что невозможно утопить свою боль в стакане. — Я не думала, что у тебя есть брат и всё так…

Договорить у меня не получается, потому что голос предательски срывается. Мне даже страшно представить, что он пережил. Как подросток смог справиться со всем этим в одиночку? А его родители? Неужели они поверили, что он на такое способен?

— Все в прошлом. Я вычеркнул его из своей жизни и не думал, что когда-то он появится вновь, но он опять лишил меня собственной жизни. Он лишил меня вас! Жены, ребёнка, он лишил меня всего, к чему я так долго шёл!

Взгляд Вадима взрывается лютой яростью. Невольно вздрагиваю и отстраняюсь. Он не причинит мне боли, но выглядит это пугающе. Твердо встав на ноги он разворачивается к окну.

— После того, как ты ушла и оставила после себя звенящую пустоту, — Вадим замирает напротив окна своего кабинета и тяжело вздыхает, — я пытался тебя найти. Понять причину твоего ухода, но в голове постоянно не хватало одной детали. Мой брат. Вот та недостающая частичка, которая всё время мозолила глаза, но никак не вставала на место, — произносит он, глядя в окно. — Через два дня после твоего ухода, мои родители разбились в автокатастрофе.