Книга Развод. Я не прощаю измен, страница 81 – Натали Лин, Наталья Ван

— Именно об этом я и хотела сказать. Это не иск о разделе имущества. По крайней мере, не в том виде, в каком он имеет силу. То, что он там написал, это формальная бумажка. Пустой звук. Он либо надеется на вашу неосведомленность и панику, либо его юрист настолько некомпетентен, что не проверил все активы.

Ее слова доносятся сквозь гул в ушах не сразу.

— Пустой... звук? Получается, что, его заявленные требования не имеют оснований?

— Да. У него нет ни единого шанса. В суде нужны доказательства. Ни один судья не будет верить наслово, только потому что какому-то там мужчине захотелось отнять большую часть совместно нажитого имущества. Он просто пытается добить вас морально. Запугать стоимостью судебных разбирательств, вашим временем, нервами.

Я слушаю, и лед в груди понемногу начинает таять, оставляя после себя слабость и горькую, беззвучную ярость. Опять. Опять эта игра. Но на этот раз через официальные органы. Он не остановится ни перед чем.

— Что мне сейчас делать? Игнорировать?

— Нет. Я уже готовлю грамотный, аргументированный отзыв. Мы выставим его в суде не заботливым мужем, а клеветником, который пытается использовать суд как орудие мести. И все судебные издержки он понесет сам. Доверьтесь мне.

Я закрываю глаза. Глубокий вдох. Выдох.

— Хорошо. Я вам доверяю. И, Виолетта Степановна, вы посмотрели видео, которое я вам отправила? Из мастерской.

— Да. Я уже приложила его как доказательство его неадекватности. Не переживайте. Закон на вашей стороне.

— Спасибо.

Я вешаю трубку. Руки все еще холодные, но дрожь уходит. На ее место приходит странная, опустошенная твердость. Он снова ударил. И снова мимо. Но с каждым таким ударом моя броня становится толще. А его арсенал, кажется, иссякает, раз он дошел до такой откровенной глупости.

В этот момент слышу тихий стук в дверь кабинета. Прежде чем я успеваю ответить, дверь приоткрывается. Михаил. В своем неизменном джемпере. Он замирает, с легким недоумением на лице, увидев мое, наверное, совсем потерянное выражение.

— Оля? Я не помешал? Дверь была приоткрыта...

— Нет, нет, — я поспешно встаю, пытаясь взять себя в руки. — Просто... деловой звонок.

Он входит, его взгляд скользит по моему лицу, и я понимаю, что он все видит. Видит бледность, тени под глазами, следы недавней паники.

— Ты уверена, что все в порядке? — его голос не давит Он просто спрашивает. И в этой простой вопросительной интонации есть что-то такое... человеческое, что мое внутреннее напряжение чуть-чуть ослабевает.

— Не совсем, — признаюсь я, чего обычно никогда не делаю. — Но я справлюсь.

— Иногда, чтобы справиться, нужно выговориться, — говорит он мягко, подходя к своему столу, но не садясь за него, а просто оставаясь рядом. — Особенно если это мешает работе. А по твоим глазам видно, что мешает. И сильно. Не хочешь поговорить?

Мы стоим в тишине кабинета. Он не торопит, не настаивает. И в этой его молчаливой поддержке есть такая сила, что слова вырываются сами, вопреки всем моим привычкам держать все в себе.

— Мой... муж. Бывший, можно сказать. Он подал в суд. Хочет отнять у меня все, что было нажито за время брака. Точнее, пытается это сделать.

Михаил молча кивает, позволяя продолжать.

— Но я категорически не согласна с этим, учитывая обстоятельства нашего развода. Ему это известно. Это просто... жест. Жест отчаяния. Чтобы сделать больно. Чтобы запугать. Чтобы отнять последнее, — мой голос начинает дрожать, и я закусываю губу. — Он уже пытался много чего сделать. И каждый раз... каждый раз я думаю, что хуже уже не будет. А он находит что-то новое.