Книга Развод. Я не прощаю измен, страница 75 – Натали Лин, Наталья Ван

Пора выходить из зоны его видимости. Не в смысле спрятаться. А в смысле сделать такой рывок, чтобы его мелкие насмешки просто перестали до меня долетать.

Я открываю контакты, нахожу номер Михаила Юрьевича. Палец зависает над клавиатурой, а потом начинает быстро набирать текст. Не прося совета. Не делясь сомнениями. Заявляя.

“Михаил Юрьевич, добрый вечер. Сообщаю вам, что с сегодняшнего дня все мои профессиональные силы и время будут полностью посвящены реставрации вашей иконы. Это может позволить несколько сократить оговоренные в контракте сроки. Готова обсудить новый график завтра в первой половине дня, если это вас устраивает”.

Отправляю. И почти сразу вижу, что сообщение прочитано. Минут через пять приходит ответ.

“Ольга, это отличные новости. Я очень рад, что вы можете сосредоточиться на моем проекте. Я готов обсудить новый график завтра в одиннадцать. Итоговый результат работы, как я уже могу быть уверен, меня скорее всего устроит, поэтому у меня к вам созрело еще одно деловое предложение. Думаю, оно вас заинтересует”.

Еще одно предложение. Не комплимент. Деловое предложение. От человека, который оценивает не мою личную драму, а мои профессиональные качества. Он тот самый мост в другой мир, мир уважения и возможностей, который он протянул мне еще тогда, в кабинете.

Я чувствую, как по лицу расплывается улыбка. Широкая, настоящая. Не от счастья, а от предвкушения. От ощущения, что я стою на пороге чего-то большего.

— Мам, ты чего такая довольная? — спрашивает Максим, выходя из своей комнаты и устраиваясь рядом со мной на диване. — Деньги пришли?

— Они уже давно пришли, — киваю я, все еще глядя на телефон. — Но дело не только в них. Кажется, я нашла возможность обеспечить нам… не просто выживание. А хороший уровень жизни. Стабильный.

— И что теперь? — в его голосе слышна не детская надежда, а взрослая, осторожная заинтересованность. — Будешь работать без выходных?

— Пока не знаю. Но упускать эту возможность я точно не намерена, — я откладываю телефон и смотрю на него. — Единственное, я немного… волнуюсь. Непривычно что ли.

— Чего непривычного? Успех же.

— Именно. Это неожиданно. Успех. Признание. Я даже предположить не могла, что смогу так… подняться. Твой отец постоянно говорил, что я не смогу ничего. Что моя работа — это хобби. И теперь… теперь это разрыв шаблона. Его шаблона. И моего собственного.

Мы сидим в тишине, и это осознание висит между нами.

И тут из-за двери, где, как оказалось, стояла Аня, раздается ее голос, полный знакомой, едкой насмешки:

— Тебе предложили нормальную работу, а ты трясешься. “Волнуюсь, непривычно”. Может, тогда папа был прав, что ты ничего не можешь сама? Что ты вечно ждешь, что кто-то тебя спасет, — она замолкает на секунду, а потом продолжает. — Ты же этого от меня ждала? Этих слов? — улыбается она, и все внутри меня мгновенно расслабляется. — Ты молодец, мам. Прости, что недооценивала тебя.

Я смотрю на нее и, вместо того чтобы сжаться или расплакаться, я чувствую, как внутри застывает та самая холодная сталь, которая помогла мне выстоять перед Денисом. Я медленно встаю, поворачиваюсь к ней. Мой голос звучит негромко, но настолько ровно и твердо, что вокруг воцаряется тишина.

— А знаешь, что? — говорю я ей, с ее же интонацией. — Я справлялась с твоими коликами, когда ты кричала сутки напролет, и мне никто не помогал. Справлялась с вашими подростковыми истериками из-за каждой ерунды. Справлялась с подорванной психикой вашего отца и его вечными упреками все эти годы, — я делаю шаг к ней. — И я справлюсь с этим. С новой работой. С проблемами с деньгами. Со своей жизнью. Потому что другого выбора у меня нет.