Книга Девочка Дракона, страница 17 – Юлия Четвергова

О, да! Отлично! Я подойду! Хотите хлеба и зрелищ? Получите, распишитесь!

Но на этот раз он действительно пожалеет, что вообще начал войну с Юлией Снежиной!

Зло осклабившись и уставившись прямо в разноцветные глаза, присела. Пошарив рукой по земле, нащупала самый острый камешек, сжала его в ладони. Гордо вскинув подбородок, поднялась, после чего уверенным шагом направилась к Грозовскому.

Так же, не сводя с него яростного взгляда, прислонила острие «орудия мести» к дорогущему металлу и провела по нему один раз, второй, третий. Двадцатый. Высекая скрежещущие звуки, которые невероятно ласкали слух.

Я успокоилась только тогда, когда исполосовала мотоцикл так, что на нём живого места не осталось. И в качестве вишенки на торте под названием «выкуси, мерзавец», от всей своей широкой души пнула то самое колесо, обрызгавшее меня с ног до головы.

Грязная, промокшая, с влажными паклями вместо утренней укладки, но с чувством выполненного долга, выбросила камешек за спину. Под неверящим и в край обалдевшим взглядом Романа, отряхнула руки, и, твёрдо чеканя каждый шаг, направилась в альма-матер.

У него даже слов не отыскалось, чтобы облить меня моральной грязью вслед.

Студенты, столпившиеся у входа, также провожали меня не менее ошарашенными взглядами, уступая дорогу. На улице стояла полнейшая тишина. А шум дождя стал сродни бальзаму на мою порядком израненную за эту неделю душу. И это уже были не мои невыплаканные слёзы, как я считала десятью минутами ранее. Это были будущие слёзы Грозовского, которые он обязательно прольёт.

Уж я об этом позабочусь!

— Ты в курсе, сколько стоит мой мотоцикл?

Швырнув поднос с едой на стол, от чего тот жалобно звякнул тарелками, Грозовский уселся напротив меня. Как ничего не разлилось — загадка.

— Размером с твоё самолюбие? — ни на секунду не прерывая трапезы, спокойно уточнила я.

Мой взгляд спокоен. Глаза в глаза. Никогда никого не боялась и никогда не уступала обидчикам. И он не станет первым.

«Я не боюсь тебя» — кричала взглядом.

Хотя где-то глубоко внутри меня бегала маленькая девочка и, держась за голову, испуганно вопила, что нам крышка…

— С твоё самомнение, девчонка! — перегнувшись через стол, он схватил меня за запястье, и, так и не донесённая до рта, ложка с творогом оказалась на столе, разукрасив поверхность некрасивым сладким пятном.

Уставился на меня в ожидании чего-то, а глаза так и метали молнии.

— Может, хватит уже? — тяжело вздохнула, понимая, что дико устала от него и от всего происходящего. Смертельно устала. — Скажи, наконец, что тебе от меня нужно и давай просто забудем о существовании друг друга. Меня достали эти твои игры в стиле обиженного школьника.

— Игры? — он вкинул брови, будто бы удивившись. — Ах, да, игры… — протянул. Но запястье моё так и не выпускал их захвата. В месте, где его горячая ладонь касалась моей кожи, начали пробегать разряды тока. Грозовский держал крепко, но не больно. На удивление. — Так вот, принцесса, игры кончились в тот самый момент, когда ты расцарапала мою малышку.

— А я думала, что ты больше по одушевленным девушкам. — постучала указательным пальцем свободной руки по нижней губе. И после этого жеста взгляд зверя намертво приковался к моим губам. — А ты вон какой… предпочитаешь железяки мягкому и податливому телу? Теперь понятно, почему у тебя обычные девушки дольше одной ночи в постели не задерживаются.