Книга По ту сторону решетки, страница 23 – Татьяна Миненкова

И звук хлопнувшей двери его кабинета лучше любых слов поставил точку в нашем разговоре, в котором Лазарев подтвердил собственное желание оставить свои тайные планы при себе.

Какое-то время я еще поработала, а потом, на всякий случай спрятав приглашение в страницах одного из адвокатских производств, вышла, однако ни Юли, ни Лазарева, ни, даже его вертихвостки-помощницы на месте не обнаружила, поняв, что осталась последней из сотрудников бюро.

Выключила свет, зачем-то дернула дверную ручку кабинета Дэна, оказавшегося на поверку закрытым. Около него привычно пахло крепким кофе и тем притягательным ароматом, который неизменно сопровождал хозяина кабинета, где бы тот ни находился. Зажмурившись на мгновение и жадно втянув его носом, я постояла так какое-то время, а потом, поставив входную дверь бюро на сигнализацию, все-таки ушла.

По пути домой задумалась о том, чтобы купить в магазине любимый вафельный торт и мороженое, как в старые добрые времена, и, припарковавшись у одного из супермаркетов, вошла в стеклянные раздвижные двери.

Так странно было от непривычного ощущения, что мне больше не нужно спешить домой. Что меня там никто не ждет. Это заставило бесцельно бродить между магазинными полками дольше необходимого, думать о том, чего бы мне хотелось, и понимать, что Дэна и десятью вафельными тортами не заменишь.

— Евик, привет, — неожиданно раздалось позади и я вынуждена была резко обернуться.

Первым я узнала не голос, а, скорее, обращение, которое очень давно не слышала. И, честно говоря, была бы рада не слышать еще столько же. Так называл меня только один человек, который много лет назад в одностороннем порядке решил, что нам с ним не по пути. Боль расставания давно прошла, но я вдруг поняла, что и положительных эмоций у меня эта встреча тоже не вызвала.

— Привет, Мотя, — ответила равнодушно, надеясь, что приветствием наш разговор и ограничится.

— А ты изменилась, красивая стала, — констатировал парень, смерив меня оценивающим взглядом.

Сдержалась, чтобы не поморщиться. Он тоже изменился. Вытянулся, лицо стало худым и бледным, темные прямые волосы начал укладывать по-другому, взгляд стал цепким и пристальным. И, глядя на него сейчас, я с трудом могла понять, что в нем могло мне когда-то нравиться.

— Ты тоже изменился, — я не собиралась благодарить его за этот непрошенный комплимент.

Торт и коробка с мороженным таяли в моих руках, и я уже развернулась, чтобы уйти, не собираясь продолжать бессмысленный разговор.

— Постой, — коснулся Матвей рукава моего жакета, не давая уйти. — Евик, ты же в адвокатуре теперь, да?

Кивнула рассеянно, хотя понимала, что не стоило. С того дня, как я получила адвокатский статус, в моем окружении появилась масса не особенно нужных людей, которые считали знакомство со мной «полезным для собственной безопасности», рассуждая по принципу: «вдруг что случится, а у меня есть знакомый адвокат, да еще и из того-самого Лазаревского бюро».

И когда то самое «что-то» действительно случалось, варьируясь от бытовой драки или развода до убийства, они, естественно считали своим долгом позвонить мне в любое время дня и ночи и сообщить об этом. А я, само-собой, должна была помогать «по-дружески». И когда я велась на эти слезливые рассказы и действительно помогала, Дэн, который, по его словам, сто раз это проходил, ругал меня за излишнюю сердобольность. В этот раз его рядом не было, и я мысленно отругала себя сама.