Книга Письма из Терра Арссе, страница 272 – Татьяна Миненкова

Это заставило меня по-новому взглянуть на злосчастный артефакт. Поскольку мокрую и прожженную перчатку я давно сняла, ничто не мешало перстню сверкать и переливаться всеми оттенками красного. Скорее всего, Эмирата тоже заметила его на моей руке, но ничего не сказала. А может, просто не захотела упоминать о нем при Дэймосе.

Хозяйка дома, тем временем, поднялась с мягкого кресла и подошла к высокому шкафу, набитому какими-то стеклянными емкостями, и стала что-то в нем искать.

— Не надо, — запротестовал Дэй. — Само заживет.

Я не вслушивалась в их беседу, поэтому не сразу поняла, о чем идёт речь.

— А вдруг у него шипы ядовитые? Не хотелось бы, чтобы твое спасение было напрасным.

Дэй закатил глаза, но больше возражать не стал. И, когда Мира поставила на столик два бутылька из мутно-коричневого стекла и моток плотной серой ленты, он принялся невозмутимо расстегивать пуговицы своей все-еще сырой после вынужденного купания, черной рубашки.

Эмирата вернулась к шкафу и продолжила самозабвенно греметь какими-то склянками, выискивая в его недрах что-то, одной ей известное. Рус прикрыл глаза и лежал, уронив голову на сложенные лапы, набираясь сил после сегодняшнего подводного сражения.

А я не могла отвести взгляд от Дэя, к тому моменту стянувшего рубашку. Застыла, разглядывая широкий разворот плеч и выразительный рельеф мышц, перекатывающихся при движении, под, бронзовой от загара, кожей, тонкие светлые линии шрамов и витиеватые черные узоры на плече, образующие непонятный рисунок.

Раньше мне не доводилось наблюдать ничего подобного, и я оправдывала свой интерес исключительно эстетическими соображениями и чисто научным любопытством. Однако, для объяснения непривычного ощущения сухости во рту, участившегося пульса, глупой улыбки и теплоты в груди, доводов не нашлось.

Голос Миры неожиданно вывел меня из состояния задумчивости:

— Помощь нужна? — Спросила она у Дэя. И только тогда я заметила причину, по которой он снял рубашку — кожа на его плече была рассечена, причем, довольно глубоко, а я, кажется, настолько увлеклась разглядыванием, что не обратила внимания на открытую, все еще сочащуюся кровью, рану. Это он что с ней всю дорогу ехал?

— Сам справлюсь, — коротко отозвался Дэймос, принявшись разматывать, оставленные для обработки раны бинты.

— Тогда мы, пожалуй, пойдём, — Эмирата потянула меня за собой, предлагая подняться с ней на второй этаж.

Я ещё раз оглядела Дэймоса с ног до головы, и, не сдержав разочарованного вздоха, отправилась следом за ней.

— Пусть без нас пообщаются, — заговорщически шепнула Мира. — Да и мы найдем, чем заняться.

Наверху располагался небольшой коридор с тремя дверцами из темного дерева. За первой — спальня, за второй — гостевая, за третьей — большой, уставленный книжными полками, кабинет. В нем-то мы и расположились, усевшись в глубокие мягкие кресла.

Эмирата разлила по обнаруженным в одном из шкафов хрустальным бокалам, принесенное с собой, красное вино.

— Эльфийское, — похвасталась она и одно это слово, действительно, заменяло тысячу объяснений.

Эльфы покинули земли Терры так давно, что выдержка этого вина исчислялась, пожалуй, сотнями лет. Само существование этой бутылки вызывало восхищение самообладанием ее хранительницы.

— Никогда такого не пробовала, но читала, что их вина — лучшие из всего, что есть в Терре.