Книга Очарованная силой, страница 186 – Нина Черная

— Больно… - сорвался с губ жалобный стон, - отпустите…

— Расслабь попку, - не послушал меня Никита, он потной горой навалился сверху, старался прорваться глубже, - боль-то и уйдет. А то порву об тебя что-нибудь, палку толстую буду совать до тех пор, пока она у тебя изо рта не покажется.

Страх вспыхнул в море безразличия и боли. Постаралась расслабить мышцы, только не вышло. Стало еще больнее.

— Смажь тем, что из нее вытекло, - посоветовал Андер.

Он развалился рядом, лениво наблюдал за нами с одобрительной улыбкой.

— Умен, - хмыкнул мой мучитель, и боль ненадолго отступила.

Снова пронзила меня в промежности, только не так остро.

— Готово, - пропыхтел он, дернулся еще пару раз и со всего размаха зашел глубоко между ягодицами.

Кажется, я завизжала, а он довольно засопел. Завертел бедрами, причиняя еще больше боли. Я из последних сил впилась в его спину ногтями. Только это возымело обратный эффект. Он довольно всхлипнул и задвигался еще быстрее. Боль стала невыносимой, из глаз потекли слезы.

— Вот, и тебе, Лизка, понравилось, и чего брыкалась? – хохотнул Пашка, - быстрее давай, Никит, нам тоже не терпится.

Тот лишь что-то промычал и увеличил темп.

Когда меня отпустили, не заметила. Я снова оказалась в чьих-то руках.

— Давай вдвоеб, - предложил Микула, - чур я, как Дикитка, за слобадый дос.

Меня приподняли, перевернули на живот. Кто-то из мучителей пристроился снизу, насадил меня на готовый мужской орган, схватил за бедра и надавил. Я без сил распласталась на его груди. Во мне ничего не осталось.

— Подожди, дай пристроюсь, - пропыхтел Микула, развел мои ноги в стороны до тянущей боли, прижал к бокам и толкнулся туда, где до сих пор все жгло от предыдущего парня.

Кажется, где-то внизу живота зародилось что-то теплое, иное. Захотелось безумно засмеяться. Кажется, я, и правда, сошла с ума.

Боль смешалась с этим противоестественным теплом, парни задвигали бедрами, толкались в меня до исступления. Микула сжимал груди, будто хотел их выдавить, сипло дышал через рот, Пашка же придерживал за бедра и с силой вколачивался.

Меня оставили прямо там, на влажной от моей крови и слез земле. Ушли, похлопав по ягодицам и наказав в следующий раз проявить инициативу. В груди сделалось пусто, из глаз лились слезы, а я не шевелилась. Все лежала, пока солнце не зашло, и по коже не забегали мурашки от холода.

Я оперлась руками на землю, подтянула к себе колени и поднялась на трясущиеся ноги. Голова кружилась, меня вело, только внутри стало ясно. Я проявлю инициативу. Они убили мою душу, я растерзаю их тела.

Щелчком боли я вернулась в настоящее. Пустота клубилась внутри. Воспоминания всколыхнулись лавиной, затопили меня с головой. Я ощущала себя сломанной куклой в этот момент. Кажется, по щекам покатились слезы, а чужие пальцы пробрались за границу складочек. Грубо раздвинули нежную кожу и толчком проникли внутрь.

— Да ты вся влажная, - голос Бориса вибрировал, окончательно возвращая меня к реальности, - почему ты, как остальные не кричишь от страха?

Потому что его не осталось. Безразличие внутри смешалось с отвращением к себе. Я отчетливо понимала, что возбуждена, что хотела, чтобы в меня проникли прямо сейчас и вколачивались до исступления. Так я не сходила с ума, так я ощущала себя живой.