Онлайн книга «Ведьма работает»
|
старшекурсниками, пока я стояла на стреме. Запах был непередаваемый и запредельный. Наказали нас примерно так же, заставив вручную выдраить всю академию. — Ага, попалась! Дарна. — Ты как тут оказалась? Пожимает плечами: — Так тебя вся академия ищет. Ректор всех на уши поднял. А я просто походила по тайным тропам домовых. Как интересно… — Ты умеешь их видеть? Хмыкает. Довольно так хмыкает. — Да так. Немного. Слушай, какого Дарка ты вообще тут шляешься? Да уж. Кому-то явно нужно подчистить речь, чтоб не ругалась забытыми богами… — Ты о проклятии вечного невезения слышала? Недоуменно хлопает ресницами. — И? Не впечатлило, да? — Вот тебе и «и». Меня можно с ним поздравить. Широко ухмыляется: — Тю. Так ты что, только поэтому тут дурью маешься? Я с ним всю жизнь живу. И ниче, не померла еще. Даже так? Я внимательно посмотрела на девчонку. Действительно, маюсь. Дурью. Ведь никто не сказал же, что я прям сейчас помру. — Слушай, почитай мне свои предсказания. От такого неожиданного предложения сирин вздрогнула и покачала головой: — Ты что пила? Странный вопрос. — Трезва как стеклышко. Дарна, я серьезно. Почитай. Хуже уже все равно не будет. А так хоть под настроение придется. Мне покрутили пальцем у виска. Моего, между прочим. Девчонка явно без комплексов. — Ладно. Вон подоконник. Пошли. Не стоять же. Ну пошли. Забрались обе с ногами на широкий деревянный подоконник, облокотились о стенки. Сирин чуть помолчала, видно, сосредотачиваясь и собираясь с мыслями, потом прикрыла глаза и начала, чуть заунывно: Демоны летали В голубой лазури. Грешники мечтали Пережить все бури. Огненной геенной Небеса пылали. Счастья в жизни тленной Люди уж не знали. Горести и беды Человека ждали. Лишь у зла – победы, У добра – печали. Не уйти от рока. Всё снести придется. Счастье раньше срока Нам не улыбнется. — Ну как? — Жизненно. Очень. Выпить хочешь? — Ты ж говорила, что не пьешь? Вот за кого она меня держит, а? — Я? Когда это? Я говорила, что трезва как стеклышко. Так что, будешь? — Давай. Только у меня нет ничего. — Не проблема. По подпространству я, к своему глубокому сожалению, перемещаться не умела. Так и не научилась, хотя учителя были хорошими. А вот хранить там вещи – завсегда пожалуйста. Пошевелила в воздухе рукой, и между мной и сирин на подоконнике появились 2 граненых стеклянных стакана, баночка с огурчиками малосольными, самолично Василисой солеными, и бутылка сливовой наливки. — Класс, - поцокала уважительно языком девчонка. – А я вот ходить там умею, а хранить не получается. Выпадают. — Научишься, - махнула я рукой, как бы отметая таким образом её жалобу. – Здесь научат. Здесь всему учат. Пили мы с ней долго: хорошо, душевно, чаще выпивая, реже закусывая. Иногда Дарна читала свои стихи. Разные. Страшные и злые, добрые и грустные. — Ты не понимаешь. Я ему свое первое стихотворение посвятила, а он – козел! С другой целовался. — Ну так выдрала бы ей волосы прямо при нем. Может, и задумался бы тогда. — Вот еще. Надо ему – пусть. Хоть с тремя пусть целуется. Забуду, как и не было его. Другого себе найду всем назло! А стих хороший, между прочим! Вот, послушай! Капли дождя барабанят в стекло. Я за столом, а в душе – ничего. Как же случиться такое могло? Я ведь вчера повстречала его. |