Книга После развода. Хозяйка морковной усадьбы, страница 63 – Инари Лу

Кроум встает. Я замечаю, как он напрягается. Но он не спорит. Только кивает, коротко и сухо и выходит из комнаты, оставляя нас вдвоем.

Тягучая тишина повисает в комнате.

Маркос, прищуриваясь, смотрит на меня. А я даже не знаю, что сказать.

Не знаю, что чувствую.

Знаю только, что когда он рядом, мир становится ярче и теплее.

И это пугает меня больше, чем любая мертвая земля.

Маркос не уходит.

Он продолжает стоять посреди гостиной. А я чувствую, как между нами нарастает напряжение.

— Ингрид, — наконец, произносит он. — Мне нужно кое-что сказать.

Я поднимаю взгляд и встречаюсь с его глазами. Золотистые, драконьи, даже в человеческом обличье.

— Я признаю поражение.

На мгновение я не понимаю, о чем он.

А потом вспоминаю.

Наш спор, когда Маркос утверждал, что я не смогу вырастить ничего на этой мертвой земле.

Что это невозможно. И я просто трачу время впустую.

— Если проиграешь, — говорил он тогда, сверкая глазами, — будешь должна мне любую услугу.

— А если проиграешь ты? — спросила я, скрестив руки.

— Тогда я признаю свою неправоту. Публично.

Я тогда рассмеялась. Разве может дракон признать свою ошибку? Это казалось более невероятным, чем оживить землю.

А теперь он стоит передо мной и говорит эти слова.

— Ты была права, — продолжает Маркос, с трудом подирая слова. И мне кажется, что не гордость мешает ему. Это что-то другое. Признавать собственные ошибки всегда крайне тяжело. — Я ошибался. Земля ожила. Ты сделала невозможное.

Я молчу, не зная, что ответить. Горло сжимается от неожиданной волны эмоций.

— Ты — первое существо, не являющееся драконом, — медленно говорит он, выбирая слова, — которое заставило меня изменить мнение. И не просто признать факт, а действительно посмотреть на все по-другому.

Он делает шаг ближе, и я чувствую его тепло. Словно внутри него горит невидимое пламя.

— Ты показала мне, что сила — это не только разрушение и мощь. Что иногда настоящая сила в том, чтобы принять рану, понять ее природу и использовать ее для исцеления. Как ты сделала это с землей. Как я сделал с огнем.

Его слова проникают в мою душу.

Я думаю о мертвой земле, о том, как отчаянно пыталась вернуть ее к жизни привычными способами.

О том, как все попытки проваливались, пока я не приняла помощь дракона.

Пока не согласилась на огонь — на то, что казалось противоположностью исцеления.

— Я тоже многое поняла, — тихо говорю я. — Я думала, что должна делать все сама. Что если не получается моим способом, значит, я недостаточно сильна. Но ты показал мне, что иногда нужно принять другую силу. Не отрицать ее, а использовать.

Маркос смотрит на меня, и в его взгляде вспыхивает огонь и понимание.

— Значит, мы оба чему-то научились, — произносит он, и уголок его рта приподнимается в легкой улыбке.

— Похоже на то.

Мы стоим слишком близко, и я чувствую, как сердце бьется чаще.

Это не просто волнение.

Не просто благодарность.

Это что-то большее, что я все еще боюсь назвать вслух.

Маркос протягивает руку, и я, не раздумывая, вкладываю свою ладонь в его. Его пальцы смыкаются вокруг моих. Я чувствую невероятное тепло и огонь.

— Спасибо, — шепчу я. — За все.

— Ты это заслужила, — отвечает он. — Каждый росток на этой земле.

Мы больше ничего не говорим. Но когда он уходит в свою комнату, я остаюсь стоять посреди гостиной.