Книга После развода. Хозяйка морковной усадьбы, страница 54 – Инари Лу

— Прошло четыре дня, — глухо отвечаю я.

— Бывает, что и неделю ждать приходится. И две. — Элис кладет руку мне на плечо. — Не теряй надежду так быстро.

Я киваю, но внутри уже начинает закрадываться холодное сомнение.

А что, если Маркос прав?

Что, если земля действительно слишком мертвая?

Что, если я просто зря трачу время?

Так, Инна, хватит накручивать себя. Что за упаднические настроения?

Поднимаюсь, отряхиваю юбку и иду обратно в дом.

Сдаваться не в моем характере.

Забыла что ли, как вытаскивала провальные рекламные кампании? Ты все могла и все умела. За это тебя и ценили.

Но кому нужны мои навыки и опыт в этом странном и чужом для меня мире?

Я сижу на корточках возле грядки. Колени уже затекли, но я не двигаюсь. Пальцы сами собой перебирают сухие комья земли. Она рассыпается в пыль, серую и безжизненную, как пепел после пожара.

Неделя. Целая неделя томительного ожидания, и ничего. Ни единого зеленого росточка, ни намека на жизнь.

— Ну же, — шепчу я, склоняясь ниже, будто семена могут меня услышать. — Ну, пожалуйста. Прорастите. Хоть одно из вас.

Тишина.

Только ветер шуршит в мертвой траве по краям усадьбы.

Я сжимаю кулаки. Нет, так дело не пойдет. Мне нужна тяжелая артиллерия.

На следующий день я разговариваю с Кроумом, обсуждая происходящее. Он объясняет мне, что после огненных драконов практически невозможно ничего восстановить. Но он будет пробовать.

Кроум приносит хрустальный шар, наполненным лунным светом. Я достаю несколько семян из мешочка. Хорошо, что сразу не высадила все.

Шар светится мягко и почти нежно. Полная противоположность выжженной земле под моими ногами.

Лунный дракон опускается на колени рядом со мной. Его длинные серебристые волосы падают на плечи, и я чувствую, как воздух вокруг него становится прохладнее и чище.

— Это должно сработать, — говорит он спокойно, но я слышу в его голосе неуверенность.

Он наклоняет шар, и лунный свет льется на грядку, как вода: мерцающий, переливающийся и такой живой. Кроум начинает петь. Древние слова, которых я не понимаю, но они звучат как колыбельная, как обещание весны после долгой зимы.

Песни роста.

Песни жизни.

Я смотрю, затаив дыхание.

Семена набухают. Я вижу, как они темнеют, округляются, будто впитывают магию. Кажется, вот-вот проклюнутся тонкие белые корешки, и я уже почти верю, что все получится.

— Спасибо, — выдыхаю я, и Кроум кивает, поднимаясь.

— Подожди до утра, — говорит он. — Увидишь.

* * *

Утро приходит холодное и серое. Я выбегаю к грядке, еще не умывшись, босиком по росе.

И замираю.

Ничего. Земля такая же мертвая, как и вчера. Семена те же самые сморщенные комочки, что я закапывала неделю назад. Лунная магия исчезла без следа, будто ее и не было.

Я опускаюсь на землю прямо здесь, не обращая внимания на холод и сырость. Руки дрожат. В горле стоит комок.

— Пустышки, — шепчу я. — Корнелиус дал мне пустышки. Или земля проклята. Настолько проклята, что даже Кроум не может помочь своей магией.

Я обхватываю себя руками. Отчаяние накатывает волной, темной и липкой. Если у меня не получится вырастить хотя бы морковь — самую простую, неприхотливую морковь, то, что я буду делать?

Как я буду жить? Мне нужно что-то есть, нужно зарабатывать. Я планировала продавать морковь на рынке, готовить из нее пироги, супы, варенье.