Книга Цена (не) её отражения, страница 29 – Тория Кардело

Роман бросил на неё холодный взгляд:

— Не все должны быть громкими.

Что-то в его тоне заставило сбавить обороты. Она решила сменить тактику.

— Знаешь, я недавно заняла первое место на региональных соревнованиях по контемпу, — заявила она, будто между прочим. — Наша студия «Импульс» теперь поедет на всероссийские в декабре.

Это была лишь полуправда. Она действительно танцевала в «Импульсе», и они действительно выиграли регионалку. Но главную партию исполняла не она, а Маша Соколова — девчонка с идеальным телом и нулевым чувством стиля. Сама Полина танцевала во втором ряду, но Роману об этом знать не следовало.

— Любишь унылые современные танцы? — спросил он с лёгкой насмешкой.

— Это искусство самовыражения, Рома, — она с удовольствием заметила, как он снова поморщился. — Эмоции через движение. Хотя о чём я — ты же вечный наблюдатель, никаких эмоций.

— Не называй меня Ромой, — его голос стал холоднее. — И да, я предпочитаю наблюдать, а не выплёскивать всё наружу, как некоторые.

Она поймала его взгляд — тяжёлый, внимательный, с какой-то странной искрой, будто он видел её насквозь.

— Давай присядем, — указала на скамейку под старым клёном. — Я замёрзла.

Они сели на скамейку. Роман держался прямо, но всё ещё закрыто, словно в любой момент собирался вскочить и уйти. Полина, наоборот, развернулась к нему всем телом — колени почти коснулись его бедра, локоть опёрся на спинку скамейки, а ладонь сама потянулась к значку в виде ноты на его пальто. Она хотела, чтобы он чувствовал её близость, даже если пытался игнорировать.

Телефон в её кармане завибрировал — новое сообщение от мамы:

«Полина, не забудь зайти в магазин после танцев».

Кровь прилила к щекам. Мать обращалась с ней как с прислугой, даже не спрашивая, где она и всё ли в порядке. Её волновала только грязная посуда и продукты в холодильнике.

Полина убрала телефон и кивнула на реку:

— Красиво, правда?

— Ты не ответишь? — спросил Роман, кивая на её карман.

— Нет, — она пожала плечами. — Это мама. Опять недовольна чем-то.

Что-то в его взгляде изменилось — появился интерес, почти сочувствие. И она, сама не понимая, почему, внезапно ощутила острую необходимость доверить ему правду. Или хотя бы часть правды.

— Она изменилась после развода, — начала она тихо. — Раньше она была… другой. Заботилась обо мне, интересовалась моей жизнью. А теперь у неё только работа и эти… мужчины.

Роман смотрел на неё внимательно, без обычной иронии или отстранённости.

— А отец?

— А что отец? — она горько усмехнулась. — У него новая семья, новая жена, её сын. Он присылает деньги мне на карту раз в месяц и считает, что выполнил отцовский долг. Даже на день рождения не звонит, только сообщение шлёт.

Она подняла глаза к небу, часто моргая, чтобы сдержать непрошеные слёзы. Плакать перед Романом было последним, что ей сейчас нужно.

— Знаешь, что самое поганое? — продолжила она, стараясь говорить небрежно. — У него на аватарке фотка с её сыном. Они вдвоём на рыбалке, смеются. А со мной он никогда не ездил на рыбалку. Мол, это не для девочек.

Она замолчала, сжимая кулаки.

— Как будто у него никогда и не было дочери.

Роман посмотрел куда-то мимо неё, на тёмную воду, и в его профиле мелькнула такая знакомая тоска, что ей стало не по себе.