Книга Моя любимая мачеха, или Она не твоя, страница 70 – Ольга Коротаева, Артелина Грудина

Память услужливо подбрасывала мне картины недавнего, счастливого прошлого с Милой. Я сильно зажмурился, пытаясь прогнать воспоминания, вытравить из сердца изменницу.

Самым правильным решением было заботиться о Милене, помочь ей войти в наш бизнес, а когда дядя Тимур выздоровеет, разорвать брак.

Так я думал, этой тактики решил придерживаться, пытался держать дистанцию, а затем протянул руку и спросил:

— Идём?

— Идём, — ни секунды раздумий, холодная ладошка легла в мою руку и крепко сжала.

Тепло разлилось по телу, робкая улыбка Милены согрела сильнее жаркого балийского солнца.

Отпустить ее руку я не смог, так и держал, поднимаясь по ступеням к храму. Гид что-то рассказывал, просил нас посмотреть налево-направо, травил байки и предупреждал о разбойниках-обезьянках. Я не особо

вслушивался да и всматривался тоже. Потому что весь мир сузился до крохотной ладошки, которая так крепко сжимала мою.

— Мила не хочет меня отпускать. Я нужен ей, — эта мысль оглушила на некоторое время.

Мой казалось бы хорошо продуманный план полетел в тартарары. Мне больше не хотелось быть рассудительным мужчиной, я хотел быть счастливым и снова увидеть улыбку Милы.

Все мы платим разную цену за счастье. Мой ценник мне известен. Только смогу ли я действительно забыть о случившемся, никогда больше не вспоминать о нем, а главное, в будущем не подозревать Милу в изменах?

Ответы на эти вопросы мне предстоит найти, а пока … пока я буду крепко держать Милу за руку, поднимаясь все выше и выше.

Подниматься было очень тяжело. Ныли ноги, горели стопы, по спине градом катился пот. Но я молча преодолевала ступеньку за ступенькой и, держась за руку Баграта, смотрела на его спину. Рубашка мужчины тоже стала сырой, и через полупрозрачную от влаги ткань просматривались тренированные мышцы.

Мне нравилось любоваться мужем, его подтянутым телом, властным профилем. Когда Баграт останавливался, чтобы дать мне перевести дыхание, и смотрел вниз, хотелось прикоснуться к его волосам, отвести чёлку со лба, сказать что-нибудь нежное. Но я не могла. Между нами будто выросла гора, которую (к сожалению) преодолеть было ещё труднее, чем подняться на Агунг.

— Поторопимся? — волновался гид. Невысокий по сравнению с мужем мужчина, казалось, даже не запыхался, будто поднимался по этой лестнице каждый день. — После обеда облака скроют всю верхнюю часть храмового комплекса. Будет красиво, но видами полюбоваться уже не получится.

Мы прибавили шаг, и я уже едва дышала. Баграт поддерживал меня под локоть, заставлял часто пить и спрашивал, не кружится ли голова. Забота его была приятной… Была бы, но я уже не могла её принимать, как раньше, с нежной благодарностью. Она была будто вымученной, лишенной удовольствия, и это терзало меня.

— Было бы лучше, промолчи я? — вырвалось будто само собой.

Плечи мужа дрогнули. В ярком соронге мужчина смотрелся необычно, будто совершенно другой человек. Может, поэтому я осмелела и задала мучающий меня вопрос?

Баграт тяжело вздохнул.

— Было бы лучше, если бы ты сама знала, чего хочешь. Если тебе нужны свободные отношения, стоило мне об этом сказать открыто.

Муж говорил без злости и ненависти, а с какой-то усталостью, и дело вовсе не в подъеме.

— Свободные отношения?! — вспылила я и, виновато покосившись на гида, тише добавила: — Мне этого не нужно. Напомню, что говорила перед признанием — ты стал мне дорог. Только поэтому не хочу начинать отношения со лжи. Жаль, что ничего не получилось. Мне больно, Баграт. Я думала, между нами нечто особенное.