Книга Я беременна от вашего мужа, страница 82 – Ольга Коротаева

— Ты куда?!

Лифта ждать нет сил, и я едва не скатываюсь по лестнице. Но через три этажа сдаюсь и доезжаю до первого в тесной душащей меня кабинке. Такси ловлю, оттолкнув какого-то человека и сунув ему первую попавшуюся купюру. В голове бьётся одна мысль, лишь бы Кристина ничего не сделала моей девочке.

Такси останавливается у дома Агаева. Расплатившись, я выхожу и замираю у ворот. Казалось, я жила здесь в прошлой жизни. Не так много времени прошло, но столько всего случилось. Смотрю на светящиеся окна и гадаю, что происходит внутри. Набираю дочь:

— Дарина?

— Ты приехала? – слышу голос мужа и замираю, не дыша. – Я ждал. Заходи, открыто.

Как во сне толкаю дверь и вхожу во двор, который некогда был моим. Клумбы, где раньше цвели хризантемы, флоксы, пионы, сейчас поросли травой. Газон давно не стрижен, пахнет сигаретным дымом. Морщусь, понимая, кто курит. Кристина тоже в доме?

Поднимаюсь по ступенькам и тяну ручку двери на себя.

Запах, к которому я привыкла за много лет, принимает меня в свои объятия, но кажется мне удушающим и тяжёлым. Я будто на самом деле попадаю в болото, и хочется бежать, но всё равно иду вперёд, ведь моя дочь в опасности.

Нахожу их в гостиной. Дарина сидит на диване и, сжимая в руках платок, не поднимает головы. Богдан стоит рядом и, скрестив руки на груди, смотрит на меня так, что в груди всё переворачивается.

Тёмные глаза его блестят, на твёрдых красиво очерченных губах полуулыбка. Будто рад меня видеть. Словно между нами не идёт война.

— Добро пожаловать, – слышу голосок Кристины и поворачиваюсь к женщине.

Она выносит из кухни поднос с напитками, и я прикусываю нижнюю губу, вспоминая, как Эльвира Халидовна отругала меня за царапину на нём. Любимый серебряный сервиз свекрови, который доставали лишь на нашу с Богданом оловянную свадьбу, сейчас используют для вечернего чаепития.

«Эльвиру Халидовну удар бы хватил», – не без удовольствия думаю я.

Сама двигаюсь к дочери и сажусь рядом.

— Дарина?

Трогаю её, чтобы посмотрела на меня, но дочь лишь резко отворачивается и прижимает платок к лицу. Я смотрю на Богдана:

— Что ты с ней сделал?

— Дарина плохо себя вела, и Богдашечка её наказал, – расставляя чашки, воркует Кристина.

Я давлюсь смешком и удивлённо смотрю на мужа.

— Богдашечка?

Тот кривит губы, но не комментирует. А Кристина продолжает:

— Отец оплатил создание клипа, а она всё отменила на середине сьёмок!

Улыбается и поправляет мой фартук, желая визуально придать себе объём в области живота.

— Девочка совершенно отбилась от рук! Не представляет цену деньгам. А ведь моему Богдашечке они так нужны для предвыборной компании…

— Помолчи уже, – не выдержав спектакля, цедит Богдан.

— Почему же? – возражаю я и делаю взмах рукой. – Продолжай играть жену чужого мужа, мать чужого ребёнка и хозяйку чужого дома. Тебе очень идёт! Удивительно только, почему для той, у которой есть всё, ты жадная до чужого.

— Богдан! – взвизгивает Кристина и тыкает в меня пальцем. – Эта шваль оскорбляет меня! Почему ты ничего не говоришь?

— Не смей так отзываться о матери моих детей, – произносит Богдан таким тоном, что

Кристина замирает и белеет на глазах, будто её облили ледяной водой. Подбородок женщины мелко-мелко трясётся, глаза блестят. Кажется, она вот-вот расплачется. Но, сжав кулаки, она улыбается.