Книга Мой родной чужой, страница 104 – Ольга Коротаева, Артелина Грудина

Зазвонил мой телефон, и я ответила:

— Да, Анжи. Я у мамы.

— Поздравляю, Лара, — радостно сообщила мне подруга. — С этой минуты ты официально свободная женщина!

Женя

Я ждал его утром у дома. Копии договоров уже были у моих юристов. В правовом поле будут сражаться они, а я… Я накосячил не только с Ларой, Егором, но и с Филом. Когда-то мы были лучшими друзьями. Я помнил, как мы стояли плечом к плечу и дрались против общего врага. Мне не забыть, как друг меня отговаривал не бросать спорт, но Лара была беременной. Ей нельзя было нервничать, а каждый бой и даже тренировка заканчивалась ее слезами.

Я предал свою мечту, бросил Фила, вычеркнул из плана решение открыть свой клуб. Нет, я не жалею об этом. Работа в фирме отца дала мне стабильность, позволила баловать своих девочек. Это хороший обмен, я дорого продал свою мечту. Это было правильное решение.

А сейчас? Я могу отбиться, более того в моих силах потянуть в суд и Фила и его подельника Токарева. Блядь, но это не будет тем самым правильным решением, о котором я не стану жалеть.

Ворота разъехались и из них начала выезжать машина Фила, я резко ударил по газам и перекрыл ему дорогу.

— Какого хрена?

Фил вышел. Я тоже.

— Есть разговор.

— Мне нечего тебе сказать. Убери машину с дороги.

Фил злился и не шел на контакт.

— Я знаю об Токареве и тебе.

— Молодец. И что?

— Я выстою. Меня не посадят.

— Такой вариант никто и не планировал.

Мужчина криво усмехнулся и открыл дверь машины, намереваясь залезть в салон.

— Фил, давай поговорим. Спокойно, решим все, как взрослые мужчины. Я знаю, что ты любишь Лару, я ее тоже…

— Нет! — друг резко развернулся и хлопнул дверцей. — Ты ее используешь, пользуешься ей, но не любишь. Ты вообще не способен на это. Ты гребанный потребитель, понимаешь?

— Фил, ты я во многом не прав в отношениях с Ларой и поступал так, как не должен был, но это не значит, что ты имеешь право судить меня и говорить, что я чувствую.

— Я видел как ты обращаешься с ней, как подрезаешь ее крылья, как убиваешь огонь в ее глазах. Я вытерал ей слезы и сдыхал, чувствуя ее боль. А что делал ты? Трахал шлюх, врал жене, предавал. А теперь хочешь сказать, что изменился? Понял все, раскаялся и больше никогда так не поступишь? Чушь собачья! Пройдет год, два, пять и ты опять соскочишь, придумаешь себе причину, по которой имеешь право сходить налево.

Каждое слово попадало в цель. Я заслуживал эти обвинения. Только я действительно осознал как это жить без Лары и детей. Потерять вмиг самое дорогое, то на чем держиться вся твоя жизнь и ты сам. Если Лара когда-нибудь меня простит, если даст второй шанс… когда-нибудь…

— Нет, Фил, никогда больше. Теперь я знаю, что такое жить с дыркой в груди, когда все вокруг лишено смысла, когда ты беспомощен перед ситуацией и надежды почти нет. Я не знаю, позволит ли Лара мне присутствовать в их с девочкой жизни. Ты говоришь так, будто все уже решено, словно все вернулось на круги своя, но это не так. Лара не простила меня, она не доверяет мне, не хочет быть рядом и не уверен, что когда-нибудь захочет. Я в жопе, бро.

Последнюю фразу я сказал с горькой улыбкой. Фил нахмурился и пятерней пригладил и так идеальную прическу. Мы оба замолчали и просто смотрели друг на друга какое-то время.