Книга Ледыш и Недотрога, страница 78 – Ольга Коротаева

У меня сердце едва через горло не выскочило. Покачнувшись от внезапно накатившей слабости, я опёрлась о подоконник и оглянулась на мать.

— Ты знала?

Она вздрогнула и сделала шаг ко мне:

— Нет, всё это недоразумение…

Но остановилась, наткнувшись на мой взгляд, как на стену.

— Он же моя первая любовь, — смаргивая слёзы, прошептала я.

— Милая… — Она вцепилась в сумочку, как в спасательный круг. — Этот юноша жил с другой женщиной. Я думала, у вас всё в прошлом.

— И поэтому его надо убить?

— Ловушка сработала! — Аид неожиданно хлопнул в ладоши и скривил рот: — Зверь не подозревал, что на него охотились.

Я медленно сползла по стеночке и, сев на корточки, уставилась в одну точку.

— А вот и папа, — с облегчением произнесла мама и тут же повысила голос: — Милый, мы здесь!

— Подойду, как оплачу счёт, — услышала голос отца, а через минуту раздражённое: — Что значит, не проходит? Попробуйте ещё раз. Нет? Перезагрузите терминал!

— Возьмите мою, — Аид змеем скользнул к стойке. Протянул кредитку администратору и вкрадчиво добавил: — Рад заплатить за место в первом ряду на драматическое представление.

Он забрал карту и, аккуратно уложив её в бумажник, повернулся ко мне:

— Виолетта, передай Ледату, что это мой прощальный подарок.

Я машинально кивнула и, ощущая дикую слабость, с трудом поднялась на ноги. Держась за стенку, побрела обратно к палате Троцкого. Оборачиваться не хотелось, последние нити, которые ещё связывали меня с теми, кто остался позади, рвались с надрывом, как перенатянутые струны гитары. И каждая отзывалась болью в сердце. Всё, что у меня осталось — Ледыш. Если бы его не было, я бы задохнулась в ледяном одиночестве, которое внезапно обрушилось на меня.

Раньше я злилась на папу, даже хотела свидетельствовать против него и ушла из дома. Но сейчас там, где пылала ярость, зияла дыра. Пришло понимание, что родные люди внезапно стали чужими.

— Поделитесь, Игорь Константинович, что чувствуете, навсегда потеряв ребёнка? — со злым весельем спросил Черных.

Как увидел Виолетту, сразу понял — случилось что-то ужасное. На девушке лица не было! Шла, покачиваясь и держась за стену, смотрела перед собой и натыкалась то на стул, то на кровать. Я хотел приподняться, но лишь со стоном откинулся обратно, придавленный острой болью, которая обрушилась на меня, несмотря на лекарства.

Виолетта встрепенулась раненой птицей и кинулась ко мне. Схватила за руку, глянула в лицо:

— Что с тобой? Тебе плохо? Позвать врача?

— Да, — улыбнулся через силу. — Окулиста. Пусть пропишет тебе очки. Напоминаю, я ранен!

— Рофлишь меня? — грустно улыбнулась она и присела на стул. Обхватив мою ладонь холодными руками, прошептала: — Спасибо…

— За что?

— За то, что ты появился в моей жизни, — всхлипнула она. — Не знаю, что бы делала. Мне кажется, что моя жизнь рухнула, как старый дом, и даже земля исчезла из-под ног. Я будто повисла над жуткой пропастью, и ты единственный, кто не даёт мне упасть…

И, вжав голову в плечи, разрыдалась. Я растерянно поглаживал её кисть большим пальцем, не зная, как успокоить и что сказать. Потому что была догадка о том, что могло произойти. Если то, что я слышал после выстрела, правда, то Аид не упустит возможности донести её до всех, кто втянут в грязные игры этого подлого человека.