Книга Ледыш и Недотрога, страница 55 – Ольга Коротаева

Песней, которую он хотел спеть на конкурсе, но передумал, узнав о моём отце.

Скрываясь в тумане снов

Сгорая в пламени слов

Смиряясь в объятьях оков

Лечу к тебе ветром.

Любви мотив не нов

Но сквозь аромат цветов

Поверх кружащих снегов

Настигнет он пеплом…

Никогда в жизни я не чувствовал себя хуже, чем в этот день. Казалось, что выиграв этот конкурс, я проиграл себя. От своей доли отказались все, включая Ворону. Руся узнала, что жильцы, которым я сдавал квартиру деда, съехали, и попросилась пожить там с дочкой, пока не нейдёт работу и более-менее сносное жильё.

К Аиду я отправился с опустошённой душой и разбитым сердцем. Бросив квитанцию о переводе на стол Черных, поинтересовался:

— Этого хватит?

Егор Никитич двумя пальцами подхватил бумажку и, глянув на сумму, ухмыльнулся:

— Да, это покрывает твой старый долг, и даже проценты.

— В таком случае, надуюсь, что больше никогда вас не увижу, — я развернулся, собираясь покинуть это место навсегда.

— Куда собрался? — лениво протянул Аид, и я резко обернулся. Черных смял квитанцию и бросил в меня. — Ты погасил долг, который я выкупил у дружков Клоуна, но ты всё ещё должен мне, сопляк. — Он принялся загибать пальцы: — Аренда зала для репетиций, новые больничные счета Троцкого-старшего, штраф за разорванный твоей девушкой контракт… Продолжать?

— Нет, — процедил я.

Разумеется, я не надеялся, что Аид позволит рыбке сорваться с крючка. Затеял это только для того, чтобы расставить все точки над «и». Посмотрел в глаза своему мучителю и спросил:

— Вы говорили, что пытались привлечь виновного за гибель Сергея к ответу. Значит, у вас были какие-то доказательства. Верно?

— Тебе что за дело? — тут же окрысился он.

— Я останусь, — выдохнул обречённо. — Буду вашей грушей для битья, как вы и хотели. Буду жить в этом аду, стану вашим псом… Но взамен хочу получить всё, что у вас есть на Коршева!

— Совсем с катушек слетел? — вскочив, зарычал Аид. — Смеешь ставить мне условия?!

— Вы не тронете никого из моих ребят, — сухо продолжал я. — В том числе и Виолетту Коршеву.

Покраснев от гнева, он секунду буравил меня таким яростным взглядом, что я думал, что Черных сейчас изобьёт меня до смерти. Но мужчина вдруг заливисто расхохотался и, упав в кресло, открыл дверцу сейфа, что стоял слева от стола. Вынув одну из папок, бросил на стол.

— Держи уж, Ромео! — Глянул на часы. — До выступления остался час, не опаздывай.

Я молча засунул пластиковую папку в рюкзак, где уже лежала другая, старая и потрёпанная. Надел лямку на плечо и, не прощаясь, направился к выходу.

После объявления победителей меня отозвала в сторону рыженькая Полина и, отчаянно краснея, рассказала, что Недотрога купила билет в Москву. Потому и спела другую песню, попрощавшись таким образом со всеми. Оставив мать, Виолетта покидала этот городишко в полном одиночестве, и я ничем не мог её поддержать. Кроме одного.

Выжимая из мотоцикла всё, на что тот способен, я нёсся по трассе в сторону железнодорожного вокзала. Мотор ревел, как стадо бизонов, ветер атаковал меня армией снежинок. Первый снег в этом году очень уж ранний. Я едва мог видеть дорогу, поэтому на ходу сорвал его и отбросил в сторону.

Плевать, если потом не найду! Главное — успеть до отхода поезда.