Книга Ледыш и Недотрога, страница 33 – Ольга Коротаева

Лишь кода хлопнула дверь, прижалась к ней спиной и с неровно бьющимся сердцем прислушалась к тому, что творилось снаружи. Сначала я ничего не улавливала, и только через несколько минут взревел мотор мотоцикла и постепенно стих.

Ледат уехал.

А я вприпрыжку направилась по лестнице вверх. Не так давно я была в шоке, что в доме нет лифта, и нужно ходить пешком, но прошло время, я привыкла и теперь считала это неплохим фитнессом. Ворвалась в тёмную квартиру, запыхавшись, бросила сумку и включила свет. Заказала доставку еды и лишь затем отправилась в душ.

Стоя под струями воды, я напевала новую песню и вспоминала приятные слова друзей.

«Божечки-кошечки! — замерла на миг. — Я действительно считаю этих людей друзьями!»

Стоило закрыть глаза, как перед внутренним взором вставал отпечаток моей помады на шлеме Троцкого, и губы растягивались в улыбке. Я вышла из душа и, рухнув на кровать, задёргала ногами.

«Интересно, он оставит его, как и козла на капоте?»

Уткнувшись лицом в подушку, завизжала от избытка чувств, и, видимо, пропустила, как хлопнула входная дверь. Ощутив осторожное прикосновение к плечу, вздрогнула. Только хотела обернуться, как услышала мамин голос:

— Бедная моя девочка… Всё будет хорошо! Папу освободят, мы вернёмся в Москву и будем жить, как раньше.

Я медленно поднялась, села рядом и всмотрелась в осунувшееся от усталости лицо мамы. Когда-то она часто улыбалась, но сейчас губы плотно сжаты, и меж бровей залегла заметная складочка. Сердце ёкнуло: у неё даже сил и времени не хватает, чтобы посетить косметолога!

Вчерашняя Виолетта обняла бы маму и ответила что-то вроде «Да, я понимаю». Но сегодня у стала другой. И эта новая девушка, пока ещё не очень понятная мне, помотала головой:

— Ты ошиблась, я не плакала, а кричала от счастья.

Глаза мамы удивлённо округлились:

— Что?!

Я сухо поинтересовалась:

— А мне нельзя быть счастливой, если папа в тюрьме?

Она растерянно моргнула и неопределённо пожала плечами. Даже на такой простой вопрос мама предпочла не отвечать. Так привычно! Если попробую узнать об отце правду, тоже уйдёт от ответа. Настроение подбитой птицей рухнуло вниз. Натянув на голову одеяло, я сказала:

— Спокойной ночи.

Утром ушла, не позавтракав. Подхватив Ворону, доехала до института на такси. Как ожидалось, Ледата на занятиях снова не было.

— Он издевается? — глянув на часы, простонала я.

Едва дождавшись окончания уроков, поехала в клуб. Заметив в небе столб чёрного дыма, похолодела от дурного предчувствия.

Сколько себя помню, всегда ненавидела нарушать правила. Лишь следуя установленному другими порядку, я ощущала себя спокойно и уверенно. Но чувство свободы и простора, которое вдруг обрушилось на меня во время поездки с Ледышем, что-то сломало внутри меня. Будто плотину прорвало!

Мне захотелось большего. В тот момент я так жаждала жить, и казалось, что мне всё по плечу. Не только развить имеющиеся таланты, но и обрести новые. Рамок не существовало, как и стен в чистом поле. И меня это не испугало, а окрылило настолько, что позже, в клубе на репетиции я пела совершенно иначе.

Новая песня, которую мы с Ледатом придумали вместе, была встречена другими аплодисментами и улюлюканьем. Конечно, нам придётся ещё много работать и над музыкой, и над текстом, слишком много оставалось шероховатостей, но даже Ворона заметила: