Книга Ледыш и Недотрога, страница 21 – Ольга Коротаева

Всучив мне счета, он вышел из комнаты. Я невидяще смотрел на квитанции и ощущал себя так, будто на скорости болида летел в пропасть. Сумма была огромной! О том, чтобы вернуть её, не было и речи. Но и сдаться не мог. Для меня переступить порог заведения Аида означало оскорбить память друга. Сергей всеми фибрами души ненавидел то, чем занимался его отец, и не держал от нас секретов. Потому мы с Минотавром знали, на какие преступления закрывала глаза полиция.

Как вышел в ночь, я не очень помнил. Бумаги жгли руку, горечь воспоминаний — душу. Даже если продать дедушкину квартиру, не получится вернуть долг Аиду. Да и не мог я распоряжаться недвижимостью, пока дедушка жив.

Домой шёл пешком, чтобы проветрить голову, успокоить бешенство, рвущее грудь, и, возможно, придумать хоть какой-нибудь выход. Но его не было. До вагончика добрался лишь на рассвете. Бросил бумаги на стол и рухнул на узкую кровать. В бок что-то кольнуло, и я приподнялся. Уходил в спешке и не закрыл дверь, поэтому ожидал, что меня могли обчистить. А вот в то, что найду на кровати деньги, и представить не мог!

Мятые купюры были завёрнуты в красочный постер о предстоящем региональном конкурсе вокальных групп. Под приглашением была надпись ручкой. Ровный красивый почерк явно принадлежал девушке. Записка гласила:

«Клоун не согласен с твоей таксой. От него за ночные старания я получила не пять, а шесть тысяч. Отдаю их тебе в благодарность за то, что пришёл на урок Даниловой и помог мне».

Я невольно покачал головой. Вот же язва!

«Так это она пела в клубе, — вспомнил звонок Клоуну. — Неплохой голос».

Задумчиво посмотрел на сумму призового фонда конкурса.

Дедушка говорил, что если перед тобой захлопывают дверь, ищи форточку.

Я проснулась в отличном настроении. Приняла душ, напевая мелодию, с которой выступала у Клоуна, с удовольствием приготовила бутерброды на завтрак и даже сделала кофе в маленькой турке. Со второго раза даже получилось вкусно.

— Ты чего-то сожгла? — заглядывая на кухню, заволновалась мама и ахнула при виде почерневшей плиты.

— Первая порция кофе убежала, — с улыбкой повинилась я. — Зато вторую я догнала. Будешь?

— Спрашиваешь, — она села за стол и с нежностью посмотрела на меня. — Моя дочь впервые сварила кофе. Я обязана попробовать, даже если это невозможно пить!

— Не нагнетай, — усмехнувшись, я поставила перед ней чашечку, от которой шёл пар, и открыла сахарницу. — Это не первый приготовленный мной кофе.

— Способность нажать на кнопку автоматической кофеварки не считается, — отмахнулась она и осторожно отхлебнула горячий напиток. — Ум-м-м… Вкусно!

— А это? — пододвинула к ней тарелку с бутербродами.

Мама всегда тщательно следила за своей фигурой, поэтому она выбрала самый маленький и аккуратно откусила.

— Бесподобно! — был её вердикт.

Я рассмеялась, понимая, что мама хвалит меня не за мои (весьма посредственные) кулинарные способности, а за то, что сделала ей завтрак. Я вернулась к плите и снова поставила турку. Подловив момент, когда вода начала закипать, и коричневая пенка стремительно выросла, поспешила снять посуду с огня.

— Уф! Кажется, скоро буду экспертом.

Налила ароматного напитка через ситечко в свою чашку и села за стол. Только взяла бутерброд, как мама тихо, но быстро и решительно заговорила: