Книга Мой чужой папа, страница 60 – Ольга Коротаева, Артелина Грудина

— Ну, здравствуй. Что-то я не вижу радости в твоих глазах?

Борис нагло осмотрел мою фигуру, словно лениво раздел и придирчиво изучил все недостатки. Я невольно обняла себя, защищая от его критики.

— Проходи.

Мне не хотелось, чтобы кто-то стал свидетелем нашего с ним разговора.

— Вот твои шмотки.

Борис выдвинул вперед два чемодана на колесиках, поверх которых лежали дорожные сумки. Основательно так свекровь собрала мои вещи. Конечно, не все. Уверена, шубу мою мне не отдадут. Хоть мы с Борей покупали ее из семейного бюджета, ну и ладно. Не стану мелочиться. Пусть она станет мои подарком свекрови.

Мужчина, которого я так сильно любила, сейчас вызывал во мне какую-то приглушенную брезгливость.

Оправдываться, доказывать свою правоту, пытаться достучаться до него и даже сохранить брак — желания не возникало. В глубине души мне все еще было больно, и память услужливо подбрасывала картины былого счастья, но ответственность за судьбу сына и те, колкие, едкие и абсолютно незаслуженные обвинения враз сделали меня сильнее. А ещё что-то изменило во мне это утро… Я тряхнуло головой и сухо уточнила:

— Спасибо. Это все?

Ни ссориться, ни общаться, а главное тратить свое время на Борю я не хотела. Пусть уходит и не только из этой квартиры, но из нашей с Николашей жизни.

Зачем нам такой мужчина рядом? Который слушает чужое мнение, не готов докопаться до истины в судьбоносных решениях. Уверена, Горыныч на его месте даже если бы не поверил моим словам, но все равно нашел бы неопровержимые факты своей правоты. И перепроверил их два раза, как минимум. Таков он — мой босс. А Боря, как истеричное дитя.

Все не могу, не хочу… И не стану!

Сейчас я вдруг осознала, что существует не только любовь с первого взгляда, но и безразличие с первого удара в спину.

— Нет, не все! Развод из-за новорожденного ребенка нам не дадут. Нужно идти в суд. Мой адвокат сказал, что если мы сами вначале изменим свидетельство о рождение, то тогда…

— Хорошо. Я вычеркну тебя, — оборвала я его на полуслове. Если он опять начнет оскорблять Николашу, я не выдержу — брошусь на него.

Лучше совсем не иметь отца, чем такого.

Борис довольно заулыбался и едко добавил:

— Что появились перспективы с настоящим папаней?

На такую провокацию я реагировать не собиралась. Мне не десять лет и мы не в школе. Борис потерял право быть частью моей жизни и знать хоть что-то о моих планах.

— Прости, у меня сейчас много работы. Через неделю я займусь бумагами.

Я направилась к двери и открыла замки, всем видом показывая, что разговор окончен.

— Почему так долго? Мне нужно быстрее!

Мужчина застыл на месте, не собираясь уходить.

— У меня много работы.

— Так, ничего не знаю, собирайся, поехали.

— Борис, еще раз говорю. Я не могу! — еще раз повторила я.

— Живо одевайся! — Словно не слыша меня, мужчина схватил мое запястье и сильно дернул.

— Что здесь происходит?

Дверь открылась, и я увидела хмурого и злого Горыныча. Он испепеляющим взглядом посмотрел на мою руку, которую все еще удерживал Борис.

— Ты что здесь делаешь? — Голос босса сочился ледяной яростью. — Немедленно убери руки от моей… От Аси.

— Золотов?! — изумился Боря и перевёл злой взгляд на меня: — Су-у-ука!

Леонид Григорьевич молча шагнул к мужу и взял его за шиворот. При высоком росте и могучей комплекции ему это далось легко. Боря затрепыхался в жёсткой хватке, задыхаясь, а босс процедил тем тоном, каким отчитывал вызванных “на ковёр” подчинённых: