Книга Поздравляю тебя, Шариков! Ты - отец!, страница 35 – Ольга Коротаева

Ян стоял рядом со мной, в лёгком льняном костюме, который идеально сидел на его безупречной фигуре. Моё платье цвета слоновой кости струилось по телу, подчеркивая вернувшуюся талию и увеличившийся (из-за кормления) бюст. Максим Янович спал в специально оборудованной люльке, а рядом с ним, словно личный телохранитель, восседал Абырвалг в морской фуражке, которую коту связала моя мама.

— Дорогие молодожёны! – ведущий, местный тамада в расшитом самарскими узорами жилете, театрально взмахнул рукой. – А теперь конкурс! Проверим, насколько хорошо вы знаете друг друга!

Инесса Павловна скривилась. Петров нервно поправил галстук.

— Татьяна! – крикнул тамада. – Сколько странных привычек у Яна Аристарховича?

— Одна, – уверенно заявила я. – Он слишком много работает.

Зал одобрительно загудел. Ян улыбнулся и поцеловал меня в висок.

— А теперь, Ян Аристархович! – продолжил ведущий. – Какое кодовое слово ваша жена использует, чтобы заставить вас замолчать?

Ян на секунду задумался, потом посмотрел на меня, на Максима, который кряхтел во сне, и, наконец, на Абырвалга в фуражке.

— «Акакий», – твёрдо произнёс муж. – Упоминание этого имени мгновенно прекращает любые дискуссии.

Зал взорвался хохотом. Даже Инесса Павловна, кажется, слегка улыбнулась.

Дальше пошли задания, которые окончательно стёрли грань между московским бомондом и самарскими родственниками. Ян, к ужасу своих подчинённых, участвовал в конкурсе «Попади картошкой в ведро», демонстрируя неожиданную меткость. А Петров, вице-президент по строительству, танцевал кадриль с моей двоюродной бабушкой, которая заставляла его кружиться так, что он едва не потерял равновесие.

— Ян Аристархович, – пропыхтел Петров, присев за столик. – Я никогда не думал, что ваши… э-э… методы тимбилдинга могут быть настолько… эффективными.

— Это не тимбилдинг, Петров. Это жизнь, – Ян налил ему кваса. – Она не всегда идёт по графику.

Абырвалг, тем временем, стал звездой вечера. Он сидел на руках у моей мамы, позволяя ей почёсывать себя за ушком, и периодически поглядывал на спящего Максима. Один раз он даже спрыгнул с рук и запрыгнул в люльку к сыну, обняв его лапой. Гости ахнули.

— Ну, что, Инесса Павловна? – я подошла к свекрови. – Как вам наш «дикий зверь»?

Инесса Павловна посмотрела на кота, потом на Максима, потом на нас с Яном.

— Знаете, Татьяна, я всегда считала, что порядок – это главное. Но, кажется, хаос… хаос тоже может быть весьма… продуктивным. Особенно, когда он так хорошо пахнет копчёным лещом. И… – она взглянула на Яна, который весело смеялся, глядя на то, как мой папа учит Петрова играть на ложках. – И когда он приносит моему сыну столько… света.

Когда закат окрасил Волгу в золотисто-розовые тона, мы с Яном стояли на палубе, обнявшись. Баян играл что-то щемящее, самарское.

— Ну что, Шариков? – я прислонилась головой к его плечу. – Готов к нашей совместной жизни? Без графиков, с котами и постоянными сюрпризами?

Ян поцеловал меня в макушку.

— Я готов, Шарикова. Теперь я точно знаю: моя самая главная прибыль – это ты. И наш маленький Максим. И даже этот хвостатый террорист!

И где-то там, в глубине теплохода, Максим Янович, сын стального барона и самарской ревизорши, сладко спал, а рядом с ним, словно хранитель семейных тайн и будущих чебуречных дегустаций, тихонько мурчал Абырвалг.