Книга Поздравляю тебя, Шариков! Ты - отец!, страница 15 – Ольга Коротаева

— Это… он? – голос Шарикова сорвался, став хриплым.

— Это он, Ян Аристархович, – подтвердил профессор, пряча улыбку в бороду. – Очень активный молодой человек. Весь в отца, судя по напору.

Ян замер. Его рука непроизвольно потянулась к экрану, но он вовремя остановился. В этот момент в его глазах произошло то самое «обрушение акций»: весь его контроль, все графики прибыли и планы по захвату рынков рассыпались в прах перед этим ритмичным стуком маленького сердца.

— Полгода… – прошептал он, и я увидела, как его стальное сердце, прошедшее через сотни корпоративных войн, не просто треснуло – оно разлетелось на куски. – Ты столько времени носила его одна. В Самаре. Работая без перерывов и выходных.

— Я ведь аналитик, – я шмыгнула носом, пытаясь сохранить остатки сарказма. – И просчитала, что справлюсь.

Врач деликатно вышел, оставив нас одних. Ян подошёл к кушетке. Он медленно, будто боясь обжечься, протянул руку и коснулся моего живота. Ровно в том месте, куда секунду назад пришёлся пинок.

Мужчина вздрогнул. Его взгляд встретился с моим, и в нём больше не было льда. Там была растерянность, вина и какая-то дикая, первобытная нежность, которая пугала меня больше, чем его гнев.

— Татьяна, – Ян выдохнул моё имя так, будто это была молитва. – Кажется, я действительно полный идиот.

— Аналитически подтверждённый факт, – выдавила я, чувствуя, как его тепло разливается по всему телу. – И что теперь, босс? Какой у нас регламент на случай появления несанкционированных наследников?

Ян не ответил шуткой. Он осторожно взял мою ладонь и прижал её к своим губам.

— Регламент меняется, Ковригина. С сегодняшнего дня… мы переходим в режим экстренного искупления.

Глава 11. Еноты от кутюр

— В офис мы не возвращаемся, – отрезал Ян, когда мы вышли из клиники.

— Как это? У меня там Оля, недоеденный круассан и чувство выполненного долга! – я попыталась возмутиться, но Шариков уже открывал предо мной дверь автомобиля.

— Оля под присмотром моей службы безопасности, круассан куплю новый, а долг... – он на секунду замялся, окинув взглядом мою многострадальную юбку, державшуюся на честном слове и одной стальной булавке. – Долг теперь у меня. И платить я начну с базовых потребностей.

Мы припарковались у Тверской. Вывеска бутика сияла так ярко, что у моей внутренней жабы случился микроинсульт. Это было место, где даже манекены с животами выглядели так, будто они только что сошли с обложки журнала «Мода для мам».

— Ян Аристархович, здесь одна блузка стоит как годовой бюджет моего отдела в Самаре! – в ужасе прошептала я, когда мы вошли под звон элитного колокольчика.

— Ковригина, молчи, – мягко, но властно приказал он. – Считай это производственной необходимостью. Глава аудита не может ходить в «чехле для танка».

К нам тут же подплыла консультантка с лицом, на котором было написано: «Я знаю вкус настоящих денег».

— Чем могу помочь? – елейно пропела она.

— Нам нужно всё, – Ян обвёл рукой зал. – И уберите, пожалуйста, всё, что давит, жмёт или имеет хотя бы один намёк на плохую фурнитуру. И... – он на секунду замялся, – принесите ей платье. Свободное. И самое мягкое, что у вас есть.

Следующий час превратился в сюрреалистичный сон. Я заходила в примерочную в образе «самарской беженки», а выходила...