Книга Доярка для босса с ребёнком, страница 12 – Ольга Коротаева

— Это не я! — вмешалась Ева и разревелась: — Почему мне никто не верит?!

Мы с её папой стараемся успокоить девочку.

— Я тебе верю, — желая утешить малышку, горячо убеждаю её. — Сама такой была. Чего ни коснусь, всё в руках горело. Люди даже говорили, на мне проклятие! А вот баба Поля сказала, что это простое невезение. И добавила, что за всё невезение когда-нибудь очень сильно повезёт. Так и случилось!

Улыбаюсь, вспоминая, как добрая бабушка предложила остаться у неё жить. Первое время я вздрагивала, от людей пряталась, но постепенно это прошло. Еве повезло, что при всём невезении у неё богатый влиятельный отец. Меня же никто не защищал, кроме чужой бабушки.

Девочка, кажется, мне верит и успокаивается. А её отец делится:

— Вот и я вчера вспомнил о Пелагее Гавриловне. Когда впервые приезжали к ней, Ева была крошкой. У неё постоянно болел животик, и никакие лекарства не помогали. Но на руках бабы Поли она не плакала. Мой друг говорил, что она экстрасенс, но я в такие вещи не верю. Но…

— Иногда, когда жизнь уходит из-под ног, нужно во что-то поверить, — заканчиваю за него.

И в этот момент мы становимся ближе. Всего на один миг что-то объединяет толстую деревенскую доярку и большого босса из города. Что-то тёплое и приятное, как подогретое козье молоко.

Таир замечает, что Ева клюёт носом, аккуратно подхватывает ребёнка на руки и несёт к кровати. Укладывает крепко спящую дочь, а потом с облегчением выдыхает:

— Немного спокойствия…

— Тс-с, — пугаюсь, что он разбудит девочку.

Мужчина улыбается мне:

— Не бойтесь, Еву пушкой не разбудишь. Вся в меня!

В его голосе звучат горделивые нотки, а мой взгляд невольно скользит по обнажённому торсу мужчины. Вдруг становится невыносимо жарко, и я только вспоминаю, что до сих пор в телогрейке бабы Поли.

«Как не сварилась-то?» — ужасаюсь, ведь время к полудню, и на улице уже стоит жара.

Но сегодня произошло столько всего, что было не до нарядов.

И вот сейчас я стою напротив потрясающе красивого полуобнажённого мужчины в старом платье, толстых вязаных носках и телогрейке, прямо как старушка из деревни. Неудивительно, что Таир меня без очков принял за бабульку. Странно, что в очках извинился.

Хочу снять телогрейку, но замираю в ужасе. А вдруг Таир почувствует запах? Я же вспотела, как верблюд!

«А верблюды потеют?» — в ужасе паникую я.

— Э… — двигаюсь бочком к выходу. — Мне тоже нужно душ принять. И переодеться. А вы пока тоже что-нибудь на себя накиньте… Пожалуйста!

— Мой вид вас смущает? — деловито уточняет Таир.

— Не то что бы… Да! — выпаливаю я, противореча самой себе.

Кажется, что сейчас, когда Ева спит, я осталась наедине с этим потрясающим мужчиной. И от этого сердце пытается выпрыгнуть из груди, а щёки горят от смущения. Конечно, такой, как Таир, никогда не увидит во мне женщину.

«Может, потому я его совершенно не боюсь», — мелькает мысль.

— Ладно, тогда надену рубашку, — мужчина идёт к чемодану. — Футболка у меня одна, и она совершенно испорчена.

— Как вы умудрились так испачкаться? — любопытствую я и наклоняюсь, выискивая в сундуке бабы Поли хоть какое-нибудь платье, которому меньше пятидесяти лет. — Ева-то совершенно чистая!

— Когда что-то случается, дочери всегда везёт, — охотно поясняет Таир. — В том доме рухнула стена, но Ева стояла на единственном пятачке, куда не упало и пылинки.