Книга Пышка для босса, или Временно беременна, страница 35 – Ольга Коротаева

Я сажусь за рабочее место, открываю почту и проверяю новые письма. В одном вдруг нахожу пригласительный билет в театр.

— Вера! – подзываю девушку и показываю на экран. – Новогодний мюзикл. Хочешь?

— Но это же вам прислали…

— Мы с подругой на него же идём, – утешаю её и перевожу письмо. – Так что дарю.

Удивительно, но я успеваю закончить все дела вовремя, и никто из сотрудников не добавляет работы, так что выхожу ровно в шесть. Вера топчется у машины Майи и смотрит на меня умоляюще:

— Можно с вами поехать? Боюсь, что на автобусе опоздаю.

— Садись, – веду её к машине. Сообщаю Майе: – Это Вера, она с нами. Мне вдруг пришёл пригласительный билет на этот же спектакль.

Мы едем в театр, и по мере приближения сердце почему-то начинает биться быстрее.

— Это потому, что ты кроме работы ничего не видишь! – объясняет Майя.

Но она не права.

Глава 27

Пройдя все круги ада, включая досмотр при входе, взятие гардероба и эпичную битву за право посетить туалет, добираюсь до зрительного зала и смотрю на места, которые взяла Майя.

— Издеваешься?!

Второй ряд и самый край, до которого нужно добраться, протискиваясь между сидениями, как кошка в форточку. Может, у меня бы получилось, но все места, кроме наших, уже были заняты.

— Прости, – виновато шепчет подруга. – Я по схеме выбирала, и в интернете эти номера были с этого края!

И бежит, как воин проигравшей армии с поля боя, ловко протискиваясь так, что людям даже вставать не пришлось.

Со мной этот номер не прокатит. Собираясь с духом, громко прошу:

— Разрешите пройти, пожалуйста!

Разговоры смолкают, и зрители послушно поднимаются, а я стою, тоскливо глядя на коридор, ширина которого увеличилась… Ни на сколько! Только хуже стало. Теперь я не только им всем ноги отдавлю, но и грудью посшибаю!

И судя по масленому взгляду невысокого худенько мужчины, он уже предвкушает это. Зрители с других рядов привстают, глядя в нашу сторону и со смешками обсуждая ситуацию. Ладно, если ставки не делают.

Собираюсь с духом и тем же уверенным голосом продолжаю:

— Простите, но этого недостаточно. Прошу вас выйти. Очень прошу!

Звенит третий звонок, и я молю, чтобы в зале быстрее погасили свет, но мои молитвы потонули в весёлом шуме. Когда все выходят в проход, я чувствую себя не зрителем, а артистом шапито. Вдохнув, с трудом протискиваюсь между сидениями, и каждое для меня как преодолённое препятствие.

Но худшее ждёт впереди. Застываю, глядя на сидение, в которое придётся втиснуться и просидеть, как в пыточном кресле, три часа. Упавшим голосом спрашиваю подругу:

— За что ты мне мстишь?

— Садись, все смотрят, – шипит Майя.

— Разумеется, смотрят, – цежу слова. – Всем интересно, помещусь я или нет. А мне не интересно. Я знаю, что нет.

— Я в тебя верю, – они тянет меня вниз.

Раз. Два. Три! Я втискиваюсь, но слышу треск. Хочу посмотреть, платье это или кресло, но тут гаснет свет, и раздаются аплодисменты. Ворчу:

— Надеюсь, это не мне.

Сцена вспыхивает светом, и я вижу…

— Глазам не верю!

Сердце заходится в бешенном ритме, меня бросает в жар, потом в холод.

— Слушай, он немного на твоего Гурова похож, – шепчет Майя.

— Гуров не мой, – выдыхаю я и сжимаю пальцы в кулаки. К сожалению, это так. Продолжаю: – Но ты почти права. Не похож, а он и есть. На сцене стоит Мстислав Всеволодович.