Книга Няня для тайной дочери драконьего военачальника, страница 40 – Ольга Коротаева

— С-с-с-стоп! — выдыхаю в полнейшей панике, и мир вокруг замирает, будто кто-то нажал паузу на пульте. А я продолжаю выдавать тихий свистящий звук: — С-с-с-с…

Всё-таки хорошо, что я не прогуливала и исправно ходила на занятия по дыханию! Сейчас могу долго держать тихий свист, а незримая магия удерживает стоп-кадр. Тут из юбки выбирается Эллеш и с интересом осматривается вокруг. Смекнув, что происходит, она соскакивает с повозки и тянет её за верёвочку в объезд арки.

У меня потихоньку заканчивается воздух, но я креплюсь, выдавливая из себя свистящий звук. И уже из последних сил выжимаю остатки, выпученными глазами глядя на эмэра, который поджидает меня. Вот только мужчина явно не думал, что я выскочу на него с другой стороны.

Миг, когда магия всё же заканчивается, и время продолжает свой бег, я сбиваю Вурфа с ног, и мы валимся на пол. В завершении всего я ещё и целую эмэра… В размаху. Да так, что ноют зубы! Эллеш ныряет под юбку, и прижимается к моей ноге. Когтистый кот впивается в другую, и у меня вырывается стон боли.

— Поздравляю, — склоняется над нами король и ехидно шепчет: — Эмра, я не знаю, как принято в Осселине, но в Гринне для того, что вы делаете, существует тёмное время суток. Прошу, освободите генерала из плена своих прелестей и не стоит так громко проявлять свою страсть. Женщину украшает скромность.

— Я бы и рада вас освободить, — цежу я, глядя на Вурфа. — Но в этом орудии пыток я не в силах даже пошевелиться!

На помощь эмэру приходят его пиктаны, первым из которых оказывается Иврин. Слуги шустро подбирают обломки повозки, и вскоре к нам подкатывают новую. Не такую красивую, как прежняя, и явно уже использованную, но я безропотно изображаю из себя Суок. Меня поднимают вчетвером, и от этого становится жутко неловко.

«Они бы ещё домкрат принесли!» — закатываю глаза.

— Невесте плохо! — восклицает кто-то.

— Супруге, — поправляет его другой.

— Счастлива до обморока, — ехидничает третий.

— Горько! — вопит четвёртый.

«О, нет! — вздрагиваю я, мгновенно приходя в себя. — Не говорите, что здесь этот обычай тоже существует!»

Король оборачивается к крикуну и внезапно мрачнеет. А тот вдруг начинает биться в конвульсиях и падает замертво. Воцаряется тишина, во время которой слышно, как по полу катится серебряный кубок, разливая алую жидкость.

— Вино отравлено, — очнувшись от шока, шепчутся придворные.

Слуга, который держит поднос с кубками, крупно дрожит, отчего серебряная посуда звенит.

— Стража! — зло выдыхает Его Величество.

Поднос падает, и мужчину в яркой ливрее волокут к выходу, не слушая его оправданий. Эмэр провожает стражей внимательным взглядом, затем осматривает тех, кто был ближе всех к слуге, потом поворачивается ко мне и протягивает руку.

Я непонимающе смотрю на Вурфа, но цепляюсь за неё. Мы стоим, ожидая непонятно чего. Чего эмэр хочет? Я в роли статуи! Могу лишь менять позицию рук, изображая то Венеру Медицейскую, то Капуанскую… Лишь бы только не Милосскую!

Тут будто из-под земли вырастает церемониймейстер и торжественно провозглашает:

— Традиционный танец молодых!

Он стучит по полу длинной палкой со сверкающим навершием, и по залу струится полупрозрачная радужная магия. Арка же медленно гаснет, и нечто сияющее внутри неё, вскоре полностью исчезает. Звучит красивая музыка, а я всё смотрю на эмэра. В ответ он выжидающе глядит на меня. Не выдержав, шепчу: