Книга Моя мачеха – иномирянка, страница 24 – Ольга Коротаева

Кровать была огромной, не меньше, чем в нашей с Кенданом спальне. И это оказалось удобно.

Амелота лежала на спине и смотрела в потолок, а я медленно и очень осторожно поглаживала кожу её ног, только прощупывая возможные застои в мышцах и связках.

— У меня была бабушка, – тихо рассказывала, чтобы девочка не боялась и расслабилась, позволяя мне провести диагностику. – Очень активная старушка! Комсомолка по жизни, она совала свой любопытный нос во все щели! Была старшей по дому и даже организовала партию бабулек! В администрацию города ходила как на работу… Её знали все. И уважали. Потому что, несмотря на неуёмный энтузиазм, она была полна жизни и действительно желала лучшей судьбы. Не себе, а всем.

Я круговым движением обвела колено и нахмурилась, но девочке ничего о проблеме не сказала, продолжая делиться своей историей.

— Но однажды она заболела. Сильно. И после получила осложнения, потому что не могла позволить себе отлежаться и подрывалась с постели каждый раз, когда кто-то звонил или приходил. Всё зашло очень далеко – бабулю парализовало.

Мягкие мерные движения моих рук расслабляли каменные мышцы девочки. Я понять не могла, почему её ноги в таком состоянии. Никогда прежде мне не встречались подобные симптомы.

— Как ты знаешь, я бедна, – улыбнулась Амелоте. – Поэтому не могла себе позволить дорогие услуги массажистов… Я хотела сказать, лекарей. И решила учиться сама. Днём я посещала лекции по истории искусства, а вечерами пропадала на курсах. В квартиру бабули возвращалась едва живая. Но всё равно пыталась ей помочь. Сама проводила ей предписанный курс массажа.

Я закончила с правой ногой девочки и перешла на другую сторону кровати.

— Однажды ночью ей стало хуже. И… Всё…

К горлу подкатил ком.

Внезапно прошлое нахлынуло на меня, на глазах выступили слёзы. Ощутив пожатие руки, я удивлённо посмотрела на девочку. Губы её дрожали, и я поддалась порыву – обняла Амелоту. Потом отстранилась и с усилием улыбнулась. Нежно массируя щиколотку ребёнка, продолжила:

— Курсы я всё-таки закончила, хоть и не понимала зачем. А квартиру переделала в мастерскую.

«Которую позже пришлось продать», – вздохнула я.

— Ты тоже потеряла близкого человека, – нарушила девочка молчание. И спросила с любопытством: – А что такое квартира?

Я застыла, соображая, как выпутаться из щекотливой ситуации.

— Это… Две комнаты в общем доме.

— Так ты внучка служанки? – искренне изумилась Амелота. – Почему тогда тебя называют сейрой?

— Я внучка комсомолки, – с коротким смешком возразила я. – Это особый аристократический род. Они добровольно отказывались от накопленных богатств, считая, что все люди должны быть равны.

Глаза девочки ещё больше расширились.

— Удивительно!

— Угу. – Я завершила массаж и помогла ей одеться. – Но закончили они плачевно… Как видишь. Потомкам приходится заключать договорные браки и приезжать в замки мужей в одном платье.

— Это ничего, – заулыбалась девочка и взяла меня за руку. – Я боялась, что ты не полюбишь меня… Ведь я так мечтала, чтобы у меня снова была мама!

Слова Амелоты стали для меня откровением. Так вот что её беспокоит?

А меня тревожило состояние девочки. Я осторожно пожала её ладонь и спросила:

— Как себя чувствуешь? Ничего не болит после массажа?

— Я не чувствую ног, – призналась она и дотронулась до колена. – Досюда.