Книга Ледыш и недотрога. Интро, страница 18 – Ольга Коротаева

Внутри было просто и скучно. Красные деревянные столы с медными светильниками на каждом, простые стулья, потёртый пол, маленькая сцена, на которой стояла без дела неплохая барабанная установка.

Девочки сидели за стойкой бура и тихо переговаривались. Заметив меня, Полина помахала, и я приблизилась. Уселась на чёрный барный стул и тоскливо осмотрелась:

— Я так мало посетителей в клубе даже во время карантина не видела.

— А разве в карантин работали клубы? – удивилась Поля.

— Некоторые, – беспечно отмахнулась я. – На свой страх и риск. Почему вы этот клуб выбрали? Судя по всему, тут тоскливо.

Полина наклонилась и шёпотом, будто делилась великой тайной, сообщила:

— Оказывается, здесь выступает Троцкий!

Я нахмурилась:

— Выступает? Что ты имеешь в виду? – Вспомнила о негласном названии клуба и хихикнула: – Клоунадой занимается?

— Ледат хорошо поёт и играет на гитаре, – серьёзно заметила Вика и покосилась на пустую сцену. – Но не похоже, что здесь. И вообще, это место не похоже на ночной клуб. Никто не танцует, а музыка…

Мы синхронно поморщились, прислушавшись к негромкой песне, что служила фоном. Немногочисленные посетители сидели за столиками, в углу праздновала компания из шести человек, кроме нас за стойкой устроилась ещё одна девушка, но, выпив коктейль, ушла. Я заметила, что в клуб заглядывали многие, но при виде пустой сцены, ретировались.

Махнув бармену, я спросила:

— Сегодня кто-то будет петь?

— А что? – заигрывая, подмигнул он. – Хочешь выступить?

— Хм, – я повела плечом. – Если хорошо заплатите, почему бы и нет!

— Ты что? – зашипели девочки.

А бармен крикнул немолодому мужчине, который что-то выговаривал охраннику:

— Клоун! Тут одна звёздочка на сцену рвётся!

— Я не держу, – коротко усмехнулся тот и вернулся к разговору.

— Покажи себя, детка, – бармен сделал приглашающий жест. – Если Клоуну понравится, обсудишь с ним гонорар.

А у меня от одного взгляда на сцену сердце зашлось, как сумасшедшее. До этого дня, не считая ванной комнаты, я пела только в студии. И считала, что ни за что не стушуюсь перед зрителями, выступлю хоть на стадионе, но сейчас осознала – не так всё просто, как казалось. У клубе было не больше двадцати человек, а у меня уже ладони вспотели, и во рту пересохло.

— Что побледнела? – прищурился бармен и иронично поинтересовался: – Испугалась?

Молодые мужчины из компании, что устроилась за угловым столиком, притихли, прислушиваясь к нашему разговору. Посмеиваясь, они жали друг другу руки и посматривали в нашу сторону, будто делали ставки.

— Она же просто пошутила! – вступилась за меня Поля.

— Нет, не пошутила, – твёрдо возразила я и кивнула в сторону сцены. – Там гитара стоит. Можно?

— Бери, если знаешь, как, – поддел бармен.

Я понимала, что он меня раззадоривает, но стало плевать. Сейчас, внезапно обнаружив у себя боязнь сцены, я ухватилась за этот страх и решительно поднялась. С быстро бьющимся сердцем и спутанными мыслями, направилась к сцене. Гитара была старой, потёртой, но, как ни странно, настроенной. Я взяла её в руки и обернулась, щурясь от включённых прожекторов. Кажется, кто-то вошёл, люди занимали свободные столики в ожидании моего выступления.

Или позора.

От ужаса ноги стали ватными, язык прилип к нёбу, но я тряхнула волосами и с усилием улыбнулась. Всё равно спою! Даже если провалюсь, сделаю это здесь, в богом забытом провинциальном городишке, а не в столице, где на мне сразу поставят крест. Мной овладел азарт, я бросала вызов самой себе, и от отчаянной смелости даже закружилась голова. Мне это было на руку – я не видела зрителей. Но падать в обморок не входило в мои планы, поэтому я глубоко вдохнула и призналась: