Книга Ночь с убийцей, страница 96 – Ольга Коротаева, Диана Билык

Охранник так и остался рядом мрачной тенью — страшный на вид мужчина, с тяжелым подбородком в форме лопаты, сломанным носом и надорванным ухом.

Я его немного боялась первые дни, а сейчас уже спокойно относилась. Он был почти невидим, а когда я возвращалась в квартиру, он оставался снаружи. Менялся с другими охранниками он редко, пару раз всего было, ничего не говорил и не спрашивал. Я бы сейчас и не смогла вести беседы, спасибо, что не терзали без надобности.

В холле клуба гудела привычная кутерьма. Голова охранника повернулась туда-сюда, собирая информацию, сканируя пришедших. Он словно робот — делал свое дело и оставался у стены холодной статуей.

После фразы брошенной в кабинете следователя, я крепко задумалась, охраняет ли этот мужлан меня или следит, чтобы не убежала. Но почему тогда меня не посадили в камеру, как Ярославу и Куная? Видимо, что-то они все-таки не нашли, и я подозревала что именно. Флешку. Ту самую флешку, которая и заварила эту кашу со смертельным исходом.

Но я понятия не имею, куда сестрица дела носитель — пусть ее допрашивают, а меня оставят в покое.

Я уже две недели веду танцы для подростков. Денег немного, но нам с Дарой хватало с лихвой. Ученики платили мне за каждый час, что было очень выгодно, и я даже отложила на несколько денег, чтобы снять квартиру получше. В старой пятиэтажке слишком много пьяниц и неблагополучных водилось. Тем более, я прекрасно понимала, что меня когда-нибудь отпустят на вольные хлеба. Не могут же вечно наблюдать и содержать.

Оставалось только гадать, мне помогают или придерживают до удачного времени?

Те тот ли враг, о котором говорил Кунай, всем заправляет?

Плохо мне стало посреди последнего урока. Так сильно, что от головокружения я чуть не ударилась головой в стену. Извинилась перед детьми, всех отпустила, а сама поплелась в уборную, едва различая в темени перед глазами коридор. Меня рвало, живот скручивало спазмами, а слабость накатила такая, что я еле устояла на ногах и не услышала, как дверь в туалет приоткрылась.

Когда я отползла от унитаза и, умываясь, опустила голову над раковиной, услышала шорох подошв за спиной. Как будто кто-то ко мне подкрадывался, кто-то тяжелый и крупный.

Жар полоснул по рукам и окатил низ живота волной ужаса. Я успела распахнуть глаза, но мне зажали рот и, развернув по оси, втолкнули в кабинку.



Открыл глаза и с радостным сожалением понял, что ещё жив. Сердце стучало неровно, всё тело пронзала жуткая боль, а надо мной стоял мой враг и прожигал ненавидящим взглядом.

— Демоны тебя побери, — прошипел он, усаживаясь на стул. — Тварь живучая.

Я был согласен с каждым его словом, но отвечать не собирался. Враг не услышит от меня ни одного слова. Достаточно того, что я отдал себя в обмен на…

Дёрнулся, пытаясь подняться с кровати. Тело прострелили волны жуткой одуряющей боли, звякнули наручники, которыми я был прикован к кровати, слух резанул мой собственный стон.

— Живы они, — понимающе усмехнулся враг и покрутил в пальцах карандаш. — И даже не пострадали… почти. Да и ты, гадёныш, умудрился выжить, хоть и был похож на решето. И раз очнулся, у меня к тебе несколько вопросов.

Я откинулся на спину и, закрыв глаза, прислушался к боли. Она мне нравилась — доказывала, что я жив и иду на поправку. Все дни, которые я провёл в больничном изоляторе, сейчас казались мутным сном, я не смог отличить бред от реальности, но спрашивать врага, сколько я тут находился, не собирался.