Книга Ночь с убийцей, страница 47 – Ольга Коротаева, Диана Билык

Влада всё громче всхлипывала, едва не задыхаясь от безостановочных рыданий. Надо было её оставить, слёзы принесут облегчение… Но я шагнул вперёд и, обняв девушку со спины, уткнулся носом в мягкие пахнущие хвоей волосы.

Неожиданно Влада развернулась и прижалась ко мне всем телом. Обвив мою талию руками, спрятала мокрое лицо на груди. Губ невольно коснулась улыбка, а по венам потекла лава желания. Хрупкое тело в моих объятиях сотрясалось от рыданий, а я мог думать лишь о том, что хорошо бы посадить девушку на край колодца и, заставив обхватить себя ногами, войти одним жёстким движением. Так, чтобы снова вырвать стон и посмотреть в затуманенные страстью глаза.

— Помнишь, я сказал, что не трону? — хрипло уточнил я, едва справляясь с охватившим меня диким желанием.

Не глядя на меня, Влада молча кивнула, растерев одним движением слезы по моей футболке. Я обхватил пальцами её подбородок и заставил поднять лицо. Жадно разглядывая знакомые черты, искал различия между такими похожими женщинами. Выдохнул жарко:

— Я солгал.



Эти слова одновременно возбуждали и злили.

— Пожалуйста, — прошептала я, утопая в его бесконечно-черных глазах. И не смогла ничего добавить, потому что не знала, что прошу: не трогать или отстать.

Он приник к моим губам так жадно, словно путник брёл по пустыне и нашёл спасительный оазис. Жестоко сминая мои губы, пил дыхание, наседал, играл языком, подчиняя и почти имея им. Рука Куная прижалась к моей груди, пальцы обхватили тугой сосок.

Я хотела отстраниться, потому что больно было оказаться равной своему мужу-предателю, но лишь сжала пальцами футболку мужчины и потянула его на себя, запустила пальцы в густые волосы. Резинка слетела, и черные пряди упали на мои руки. Запутывая, щекоча, ломая мои запреты.

Я отвечала. Так отвечала на поцелуй, как никому раньше. У меня сводило скулы и горело все во рту и в паху, но я не могла остановиться.

Внезапно меня пронзило короткой вспышкой памяти, где мы с Кунаем также обнимаемся, только декорации другие: впереди, за большой спиной, я увидела оплетенный зеленью навес. Я держалась за плечи, чтобы не упасть с парапета, а мужчина сжимал мою талию и тянул на себя. Вталкивался. Глубоко. Жестко. Будто был в ярости.

Это походило на сумасшествие.

Это была я.

Нет. Это была другая женщина. Я никогда так не царапаюсь, я никогда так не кусаюсь. И точно не получаю удовольствие от такого экстремального секса. В последний миг видения заметила глубокий свежий порез на плече мужчины. Он владел мной и не собирался останавливаться, несмотря на плавно ползущую кровь из раны.

Я закричала сквозь поцелуй и оттолкнулась.

— Нет! Нет, — закрылась руками. — Ты… Я не помню тебя! Стой! Остановись.

Он замер, будто окаменел. Медленно отстранился, заглядывая в глаза. С распухших влажных после страстного поцелуя губ слетело хищное:

— Тэкэра?

— Я… не знаю, — я хотела сбежать, чтобы не натворить дел, но в последний момент потянулась к Кунаю и рванула его футболку на левом плече. Ткань растянулась и приоткрыла грубый, но давно заживший шрам. Как кипарисовая веточка.

Меня пошатнуло. Я прикрыла рот ладонью и отступила.

— Такого не может быть, ведь Толя — мой муж, и Дара…

Он нахмурился, взгляд полоснул по мне, причиняя почти ощутимую боль. Схватив за плечи, Кунай легонько встряхнул меня и, полностью преобразившись, словно превратившись в безжалостного зверя, холодно спросил: