Книга Ночь с убийцей, страница 30 – Ольга Коротаева, Диана Билык

Обоняния коснулся тонкий аромат табака и сладкого дыма. На талию легла горячая ладонь.

Тело отозвалось на прикосновение, по плечам рассыпались мурашки, а я невольно поджала губы. Я будто сама себя предаю. Он ведь незнакомец. Напал на нас ночью, напугал до чертиков, дом сжег, убил тех, кто внутрь пробрался.

— Ты хочешь… танцевать без музыки? Ку-най. — Имя-не имя приятно ложилось на язык, будто мои губы уже озвучивали его, будто шептали в порыве страсти, кричали, изгибаясь под ним.

Изо рта вылетел горячий порывистый воздух, а я потупила взгляд.

Что со мной? Я будто не в себе. Я не в себе! У меня шок, иначе быть не может. Я не могла быть с этим жутким человеком, не могла быть его любовницей. Это неправда.

Он наклонился ещё ниже, касаясь губами моей щеки, прошептал:

— Ритм моего сердца подойдёт, Тэкэра?

Он оговорился?

Я поджала губы, не стала перечить, но попыталась отодвинуться. Уперлась ладонями в его каменную грудь и осторожно подняла глаза — утонула во тьме его радужек.

— Ты ранен. Не стоит с-сейчас.

— Я хочу, — вжал он меня в своё сильное тело до сдавленого дыхания. — Танго. Именно здесь и сейчас. — Бок горячила его кровь, на языке заиграл солоноватый вкус металла. — Это проблема? Не умеешь?

Хотелось сказать «нет» вопреки, но это почти как признать профнепригодность. И я осторожно кивнула, соглашаясь.

Он вел невесомо, но и жестоко, потому что почти не держал, но прижимал к себе так, что у меня заканчивался воздух в легких.

Окаменевшее от непривычных ощущений тело почти не шевелилось.

Шаг. Шаг.

Вдох. Выдох.

Один. Два. Три. Четыре.

И поворот с наклоном. Кунай потянулся к губам, а я выгнула спину и отстранилась. Плавно. Медленно. Я словно в цепях, окована его взглядом, забыла о крови, что не прекращала горячить кожу, забыла о том, что я — Влада, а не Тэкэра.

Будто оступилась и ухнула в пустоту. В сон, где наши тела сплетались, будто цветы.

Легкое движение по бедру шероховатыми пальцами заставило меня согнуть колено и закинуть ногу на крепкие бедра.

Оказаться максимально близко к нему. Почувствовать, как напряжен. Возбужден.

Стало жарко.

А потом бросило в холод от его слов:

— Ты словно выполняешь утреннюю гимнастику? Или это, по-твоему, танец?

Он разжал руки и, подарив мне свободу, щедро сдобренную неприятным и непонятным разочарованием, отсранился с каменным выражением на хищном лице.

— Может, ты и балерина, — он покачнулся и, опершись о стену, прижал ладонь к окровавленному боку, — но танцевать совершенно не умеешь. Танец прежде всего страсть, Влада, а ты лишь выполняешь движения. Вот она… — Глаза его заблестели, на губах заиграла улыбка, от которой в груди кольнуло. — Она не танцевала. Она словно занималась сексом. В одежде… с тем… При всех!

Его верхняя губа дрогнула, словно у дикого зверя, обнажая клыки:

— Я выполнил задание с таким наслаждением, ведь моя Тэкэра выдернула мне нервы несколькими па, а объект посмел захотеть её…

Развернувшись, он направился к выходу. Я услышала:

— Тварь на улице надо добить. Если не хочешь, чтобы эта крыса испоганила жизнь тебе и ребёнку. Я сделаю это быстро, только попроси. Даю полчаса на раздумья.

Оставляя алые следы на стене, он тяжело вышел.

Хлопнула дверь.

По спине прокатилась волна льда.

Добить?!