Книга Ночь с убийцей, страница 14 – Ольга Коротаева, Диана Билык

— Заткни его.

Голос страшного человека звенел сталью.

Я дернулась, будто меня плеткой хлестнули по лицу, прижала Дару к груди, а потом почувствовала прилив гнева, способного уничтожить любого, кто попадется под руку.

— Нужно остановиться, — зашипела я и бросила в водителя взгляд волчицы. Если бы могла убить глазами — сделала бы это, не раздумывая. — Останови машину! — Что на меня нашло, не знаю, но сопротивляться порыву не могла. Пусть лучше убьет, чем я буду бояться каждого мгновения.

После пережитого стресса я не держала себя в руках — колотило и потряхивало, под горлом стояла жуткая горечь, а между ног ныло и пекло — хотелось в душ и под прохладное одеяло. Сейчас или разревусь, или наброшусь на подонка и расцарапаю ему морду голыми руками. Он лишил меня всего. Дома, спокойной жизни, надежды на будущее. Даже верности себе лишил! Вырвал мою гордость ловкими манипуляциями и теперь держит ее в кулаке и улыбается, как сытый кот.

Ублюдок. Урод хренов! Откуда ты взялся?

Я откровенно устала и хотела спать, но дочь зашлась сильной истерикой и требовала сама-не-знаю-что. Голова болела от бесконечного плача, в груди колотилось глупое сердце, разбитое в который раз, где-то в желудке горячей рекой разливалось осознание, что назад дороги нет. У меня ничего нет!

Битва глазами с человеком, что разрушил мою жизнь, продолжалась вечность. Он смотрел на меня искоса в зеркало заднего вида и щурился. Страшно, мрачно, пугающе. Но адреналин в моей крови убил страх под корень.

Ну что, муженек, слабо на женщину замахнуться? Любимая, говоришь? Вот и проверим.

— Остановлюсь, когда приедем. — Тон его голоса не изменился ни на йоту. — Но если не успокоишь ребёнка, я за себя не ручаюсь.

— Я тебя загрызу, если хоть волос упадет с головы дочери, не сомневайся, — не сказала, а прорычала. Изо рта вырвались капельки слюны, губы болезненно растянулись.

Рассекая тьму убийственным взглядом, сцепила зубы так, что захрустела эмаль. Я угрожала преступнику — целенаправленно и хладнокровно. В меня будто бес вселился.

Ребенок плакал, захлебывался в слезах, глаза кололо от усталости, мышцы спины свело острой болью.

— Останови машину! — рявкнула яростно и тряхнула головой, а потом добавила так наигранно-ласково, что самой стало тошно: — Пожа-а-алуйста, люби-и-имый.

Он ударил по тормозам, и нас сильно качнуло. В уши ворвался визг и скрежет металла, машина остановилась. Мужчина обернулся и, положив руку на спинку сидения, дёрнул уголком рта.

— Да, моя Тэкэра. — Тут же глаза его сузились, сверкнули тьмой. — Дальше что? Попытаешься сбежать? Ты не настолько глупа, чтобы надеяться укрыться с ребёнком в лесу. Или бросишь его?

— Да пошел ты! — выплюнула я, сотрясаясь от накативших эмоций. Меня тошнило, вело, крутило, будто я два часа провела в центрифуге. В груди гонгом билось сердце, а горечь подкатила к самому горлу. Вот-вот выплеснется.

Дара от толчка авто замолчала. Посмотрела во все глаза на мужчину и внезапно потянулась к нему. Схватила его большой палец маленькой ручкой, а потом склонилась сонно и потерлась лбом, заставив меня осознать, что я наделала. Разозлила убийцу. И что теперь?

Он медленно, будто ползущий удав, потянулся назад, высвобождая руку, и, придавив меня холодным взглядом, молча отвернулся и снова завёл мотор. В салоне повисла тишина. Она дёргала нервы и растягивала время до бесконечности. Внезапно мужчина крутанул руль, съезжая с дороги, и машину начало подбрасывать на грунтовке. Дара при такой качке уснула. За окном из-за окружающих стеной деревьев потемнело до непроглядной черноты.