Книга Ночь с убийцей, страница 107 – Ольга Коротаева, Диана Билык

Я высвободился и, присев, заглянул в её глаза.

— Никогда не брошу. Ты моя жена, и я тебя люблю, Тэкэра. Но ты должна вернуть девочку…

Она прижалась ко мне в солёном поцелуе, обвила руками шею, и тут я услышал крик Влады:

— Дара!

Тэкэра крупно вздрогнула и, оторвавшись, прошипела:

— Так эта грязная сучка, посмевшая забеременеть от тебя, здесь?!

Лицо жены некрасиво исказилось от безудержности ненависти.

— Дара, дочка, скажи ещё что-нибудь, — доносился взволнованный голос Влады. — Мама найдёт и поможет…

Тэкэра резко поднялась, и я тоже встал, крепко удерживая женщину за локоть:

— Где ребёнок? Последний раз спрашиваю.

Жена дёрнула уголком рта и кивнула, глядя мимо меня. Прежде чем я успел оглянуться, голова взорвалась болью.

Влада

«Будто я уже не один».

Звенело в голове колоколами. Он сказал это на одном дыхании, быстро, словно боялся что-то упустить или передумать.

Ты и был не один, Кунай, я просто, как репейник, прилепилась к счастью сестры. Так нельзя. Нельзя. Нечестно.

«Я не могу без тебя жить».

И без нее тоже.

«Потому ты останешься в машине».

И буду ждать, пока мой любимый или моя дочь пострадают? Нет. Я не стану слушать приказы, повелевания и бояться не стану, хотя плечи сводило от тянущего по спине ужаса, сердце замирало от страха, что ждет меня за пределами машины. Я одна. И поддержка в виде «темной стороны» мне больше не нужна, сама справлюсь. Смогу.

Было больно осознавать, что жена Куная, моя кровная сестра, угрожала моей дочери. За что? Ладно бы куклу не нашла, зачем малышку трогала?!

Прошло не больше двух-трех секунд, как Кунай покинул салон. Здесь все еще слышен был его запах, его легкая горчинка и приятная свежесть, и я все еще была в смятении после его слов. Любить нас двоих не получится, он должен это понимать, но Кунай не поймет, я читала горечь в его темных глазах — он запутался. Я появилась в его жизни недавно, и надеялась теперь, что он быстро забудет.

Я распахнула дверь авто и захлебнулась холодными каплями дождя. Мужчина испарился в мокрой пелене, а шум нарастал, заглушая внешние звуки, смывая напрочь возможность прислушиваться к врагу.

Глянула на дрожащие руки, на растекающиеся по ладоням капельки. Я должна себя и Дару защитить, но чем?

Открыв бардачок, пошарила внутри и нашла небольшой столовый нож. Подхватив его, выбралась наружу.

Я ступила в грязь и чуть не упала. Нога уехала по небольшому склону, бедро потянуло неприятной болью, а рука с ножом взметнулась вверх. Тошнота продолжала мучить, но не время быть слабой. Я облизала губы и прокралась вдоль машины. Мешали волосы, лезли в глаза, липли к губам и глазам. Я попыталась их заплести, удерживая нож в зубах, но мокрые пальцы только делали хуже. Я нервничала, дрожала, причиняла себе боль, а тяжелые локоны тут же расплетались и от порыва ветра летели в лицо.

В стороне послышались голоса. Дождь размывал звуки, грязь налипала на кроссовки, идти было все тяжелее.

Я пригнулась сильнее, волосы черным полотном рухнули вперед, хлестнув меня по щекам и глазам. Перекинув их на одно плечо, я сжала крепче нож и отсекла локоны по плечи. Стало намного легче, короткие пряди успокоились и прилепились на кожу разгоряченных щек.

Я сделала это машинально, словно понимала, что малейшая ошибка может стоить жизни. Кунай не зря сказал остаться в машине, он понимал, с кем мы связались. С убийцей. Или убийцами, если Ярослава с сообщниками, а я собиралась забрать дочь и уйти отсюда живой.