Книга Невинная для Лютого. Искупление, страница 64 – Ольга Коротаева, Диана Билык

— Твой выбор — бросить меня одну с детьми? — выдохнула и посмотрела с болью. — А как же обещание стать моей опорой?

— Я не бросаю. Я защищаю. Прошу тебя, — все-таки вцепился в ее поникшие плечи, — выслушай.

— Так вот что это было ночью. — Она подняла голову, в лазурных глазах стояли слёзы. — Ночью ты… Это было прощание?

— Нет, — я охрип. Расставаться было тяжело. Я только врос в эти чувства, только признал, что не могу без нее и дня прожить, а теперь должен уйти. Насколько это затянется, я не знал, потому не загадывал. — Это было признание, маленькая. Я ведь лю…

Но она перебила:

— Хватит! Ты столько раз говорил, что любишь, но любовь — это не слова. Это действия. Я всё меньше и меньше верю тебе.

— Прошу тебя, верь, — я мотнул тяжелой головой. Почти не спал снова, все думал, как Лина переживет разлуку, поймет ли меня. — Если ты не будешь верить, у меня ничего важного в жизни не останется. За что мне держаться, если не за тебя? Выслушай, умоляю. Пойми…

Я хотел Лину обнять, прижать к себе, но она отступила к отцу и, скрестившись с ним взглядом, выдохнула с ненавистью:

— Твоя идея?! Ты его уговорил, папа? Мол, для нас это, для нашей защиты? Я не пойду замуж за Носова, даже если ты упрячешь моего мужа в тюрьму.

— Я знаю, — сухо ответил Кирсанов и, поджав губы, горько посмотрел на меня.

— Но надежды не оставляешь, да? — скривилась Ангелина. — Мне не нужны его чёртовы миллиарды, пап! И плевать, кому они достанутся, если отец Григория всё же не выкарабкается. Я только поверила, что могу стать счастливой с мужем и детьми…

— Ангелина, это вынужденная мера, — обронил отец. — Чехова не удалось зацепить через расчётный счёт, и…

— Чехов?! — крикнула Лина. Она отступала и, качая головой, переводила взгляд с меня на отца:

— Он получил деньги, и про него ничего не слышно долгое время, пап. Это лишь повод заставить всех плясать под твою дудку.

— Он не исчез, — глухо проронил отец. — Я не хотел тебя тревожить, но Чех уже не раз связывался со мной и требовал провести кое-какие махинации в счетах Носова. Пока делами заправляет Григорий, это остаётся незамеченным, но так не может продолжаться вечно. Да и аппетиты Чеха растут…

— Так отдай ему Носова! — с вызовом предложила Лина. — Почему ты откупаешься моим мужем?

— Потому что Носов уничтожит нас! — повысил голос Кирсанов. — Он раздавит нас одним пальцем, Лина. Я каждый день балансирую на грани жизни и смерти, а твой муж предложил оптимальный выход из создавшегося положения.

Жена закрыла живот, будто защищала малышку.

— Ложь! Ты просто не можешь простить моему мужу то, что он сделал. И ему не даёшь об этом забыть. Я смирилась с этим, но… Тюрьма?! Вы здорово придумали! Ты избавишься от него и Чеха, Береговой избавится от чувства вины. А я? Обо мне вы подумали? Что буду делать я? Верить? Да я вас обоих ненавижу!

Она метнула в меня тяжелый, пронзающий сердце взгляд, и побежала к себе.

— Лина! — хотел ее остановить, но входная дверь открылась. Пора. Звонарёв уже отзвонился, что они на подъезде.

Дом наполнился людьми в форме, во главе процессии шел высокий худой следователь с острым носом, кепкой-таблеткой на голове и желтыми прищуренными глазами.

— Береговой Алексей? — не спросил, а утвердил он.

— Да.

Меня пробило жаром, ведь следующие дни и месяцы я никого из родных, возможно, не смогу обнять. Я окинул взглядом гостиную, задержался на ступеньках, куда убежала Лина. Мне хотелось остановить миг, промотать сутки назад, зациклить время счастья и никогда не возвращаться в горькое Назад и никогда не идти в страшное Вперед.