Книга Невинная для Лютого. Искупление, страница 49 – Ольга Коротаева, Диана Билык

Она подняла голову, и мне пришлось медленно повторить, чтобы девушка прочитала по губам. Волкова кивнула и протянула мне планшет.

«Я сожалею, что Лёша так поступил с тобой, — прочитала я. — И мне жаль, что тебе приходится ненавидеть человека, которого любишь».

Я с шумом втянула воздух и быстро заморгала, прогоняя некстати нахлынувшие слёзы. Успокоившись, посмотрела на Настю и процедила:

— Не смей жалеть меня.

Она приподняла брови и забрала у меня планшет. Что-то черкнула и повернула ко мне экраном.

«Я тебе искренне сочувствую».

Я усмехнулась:

— А с чего вдруг? Мы друг другу никто.

Настя неожиданно схватила меня за руку и осторожно притянула к себе. Я так растерялась, что позволила девушке себя обнять. Она замерла на миг, а у меня за это мгновение сердце совершило кульбит и проклятые слёзы всё же покатились по щекам.

Не выдержав непривычного ощущения, я вырвалась, а Настя, не глядя на меня, развернула коляску и поехала в направлении катающегося на лошади Саше. Остановившись в нескольких метрах, замерла, будто любуясь ребёнком.

Девушка больше не касалась меня, но неприятное ощущение в груди не исчезло. Оно росло и нагнетало страх. Даже дыхание перехватило. Правильно говорил отец, что жалость — это заразная болезнь, убивающая дух. Одно объятие, а мне уже страшно до потемнения перед глазами. И я даже не могла сказать, чего именно я боюсь. Может, это предчувствие беды?

— Что с тобой? — подошёл отец.

— Мне… нехорошо, — призналась я.

— Саша! — крикнул папа. — Поехали домой, на сегодня хватит.

— Я ещё хочу! — захныкал сын.

— Мы ещё вернёмся, — пообещал его дедушка и помог спуститься с коня.

Попрощавшись, мы сели в вертолёт и поднялись над заснеженным городком. Я смотрела на зеркальную поверхность озера, россыпь симпатичных домиков и уменьшающиеся фигурки людей. Возможно, мы с Настей смогли бы стать подругами. Где-то в другой жизни.

Всю обратную дорогу я пыталась выбросить из головы написанные Настей слова. Я всё делаю правильно, девушке понравилось в посёлке. Сашка доволен, что покатался на лошадке. Папа успокоился, что в доме нет посторонних. Так почему же тревога всё сильнее терзает моё сердце?

Когда вертолёт приземлился у нашего дома, отец помог мне выйти. Саша упоённо рассказывал встречающей нас Ирине про чудесное место, где живут добрые лошадки, а ко мне подошёл один из вызванных работников фонда.

— Ваш муж выгнал ветеринара из конюшни, — мрачно сообщил он, и у меня ёкнуло сердце. — Горев недоволен, ворчит уже несколько часов. Можно, я отвезу его обратно?

— А с Агатой что? — деревянным голосом уточнила я.

Тот пожал плечами и отвёл взгляд.

— Извините. Этого я не знаю.

Я быстро направилась к дому, куда ушёл отец с Сашей. Навстречу спешила Мария, и я громко спросила:

— Лёша звонил? Что с Агатой?

— Звонил Слава, — обеспокоенно ответила она, кутаясь зябко в шубку, и у меня дыхание перехватило. От волнения я покачнулась и, охнув, схватилась за занывший живот. Мария тут же бросилась ко мне и поддержала: — Всё в порядке! Ангелина, всё хорошо. Агата родила, жеребёнка удалось спасти…

Я облегчённо выдохнула и, не двигаясь, пережидала, когда уйдёт тонус. Наконец, живот расслабился, и дочка недовольно забилась, выказывая своё возмущение. Я погладила живот и вопросительно посмотрела на Марию: